Световид – хранитель света. Боги и духи славян

– О чем ты так беспокоишься? – спросила Триглава, когда Даждьбог покинул владения

– Меня тревожит Марена, – задумчиво заговорил Сварог, какая – то она странная в последнее время.

– Ее пожалеть надо, – оборвала его Богиня, на ее долю так много всего выпадает, вряд ли она сможет со всем справиться.

– И Чернобог даже не сказал мне о том, что он должен сделать и не спросил позволения.

– Он делает то, что должен, разве бы ты сам отправился бы туда вместо него? – перебила его капризно жена.

И он понял, что не стоит вести с ней такой разговор. Но правильно ли поступает старейший из богов, если на тревожные вещи закрывает глаза.

Триглава в тот миг думала о своем. Она решила для себя, что ей больше не стоит рожать детей. У нее есть две дочери, и настал их черед заняться этим хлопотным и таким неблагодарным делом. Сама же она думала о новом возлюбленном, а может и муже. Старик способен только сетовать на мир и прятаться от всего, что здесь происходит, а ей так хотелось жить, веселиться и не думать о каких-то заботах и хлопотах.

Скучавшей богине снились такие страстные сны, что дух захватывало, и весь мир в ее снах был то ярко полыхающим, то ровно и пламенно горящим. Но, скорее всего, это ее душа сгорела, в ожидании грядущих потрясений.

Глава 10. Триглава на земле

Узнав, что Белбог не просто пристроился на земле среди людей, Триглава решила, что не станет больше скучать и тоже совершит это странное путешествие, чтобы немного развлечься.

Ему повезло больше, его они признали за своего. Триглава не обольщалась – она всегда остается для них чужой. Но и это не так плохо, они сразу увидят, что она богиня и несли не уважать, то бояться будут точно.

Она ступила на твердую почву, от которой за последнее время порядком отвыкла и стала ходить от одного поселка к другому, по дороге заглядывая на капища и в разные увеселительные места, старалась оценить все, что видела и слышала там.

Сначала ее сердило то, что о ней на земле успели позабыть, а многие и не знали вовсе. Они восторженно и радостно говорили о Живее, со страхом и обидами – о Марене, ей же хотелось услышать хоть что-то о себе самой.

«Я должна лаской или силой подчинить их – думала богиня, пусть мои дочери делают все, что и прежде, но они должны знать обо мне, справедливости ради. Так же равнодушны оказались к ней и жрицы в храмах, это особенно больно ее задевало.