Световид – хранитель света. Боги и духи славян

Жива и Марена

С Живой Марена столкнулась случайно, хотя в глубине души ей хотелось этого. В тот момент она показалась тихой и несчастной своей вечной сопернице. И она поняла, что искреннее ее жалеет. И вдруг вспыхнула ярость в душе Марены.

– Ты бы себя пожалела лучше, – усмехнулась она, – у меня будет ребенок от Даждьбога, а у тебя никогда, только Белбог и останется.

Она вспомнила ночь еще до похищения, когда они были вместе, и хотя это трудно назвать ночью любви, но они хорошо проводили время. Оставались друг другом довольны.

Жива, молча, удалилась. Ей не хотелось спорить со своей вечной соперницей. Пусть будет так, как она говорит, не стоит ей перечить. Но для себя она поняла еще одно, может, люди и нуждались в жалости и сочувствии, но боги никогда не потерпят этого. Не стоило показывать ее, если не хочешь оставаться в дураках. И по отношению к богам она не позволит больше себе этого никогда.

У меня никого и никогда не будет кроме Белбога, – в этом Марена права, – рассуждала она по дороге домой. От этого становилось грустно и очень одиноко. Ей очень хотелось свиданий, ночей страсти и романов. Но она понимала, что об этом не стоит и мечтать, она просто не так устроена. Верность, вот то, что было написано на ее судьбе, и она должна нести этот свой крест до самого конца.

Она никогда не сможет изменить, даже если бы и захотела этого. Никто не успокоит ее, не убережет от горьких мыслей и разочарований. Хотя проще и легче было оставаться с единственным, в простой короткой человеческой жизни, несомненно. Но если впереди бессмертие – страшно даже подумать о том. Никого кроме Белбога. Но их отношения давно и бесповоротно испорчены. Она не сможет ничего поправить, и не станет любить его, как когда-то. Он и хороший и добрый, но этого мало для счастья, – понимала она, к своему ужасу.

Зная, что она не сможет больше поговорить по душам со своим мужем, Жива отправилась к отцу. Куда ей было еще пойти? Сварог пребывал в обычном для себя состоянии – он дремал, и, очнувшись, удивленно смотрел по сторонам ничего не видевшими глазами. Да и что новое для себя он мог увидеть здесь? И только узрев свою любимую дочь, старик как-то преобразился и посмотрел на нее ласково. Он насторожился и понял, что с нею было что-то неладно.