Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

Она была свободна и счастлива, и что еще нужно было ей теперь?

Впрочем, скоро он появился в усадьбе снова, граф так и не нашел родственные души, знакомых у него никогда не было. Он сразу понял, что не добился от нее ничего, все усилия были напрасными. Она не считалась ни с какими условностями, и он напрасно старался.

Он почти сразу же выяснил, что служанок ходили слухи о том, что ребенка подбросили. Если это правда, то это меняло дело. Потому она и была так спокойна, но почему она это скрывает от него, да что такие за тайны дурацкие.

Граф всегда знал, что сестра его странно упрямое создание, от нее никогда не добьешься правды, если она сама не захочет сказать о том, что случилось. И тогда он и сам подумал о том, что это мог быть ребенок какой-то из его знакомых. Он даже пытался узнать не была ли одна из его тайных возлюбленных беременной. Но ничего такого не обнаружилось.

Ему вовсе не хотелось, чтобы сестрица его считала его подлецом, негодяем, который не знает, и знать не желает ничего о собственном ребенке.

Она вспомнила о перстне, который остался в городском доме. Но она была уверенна в том, что если его даже и обнаружит брат, то никак уже с ребенком не сможет связать. Ей хотелось так думать в тот момент.

№№№№№

Жизнь текла своим чередом, когда графиня Анна неожиданно нагрянула в столицу. Она в тот момент не хотела никого ни о чем предупреждать, задержалась в дроге, и в дом отца вошла в сумерках.

Как там все изменилось за столь короткий срок.

Кажется, Николай все делал для того, чтобы от привычного мира не осталось больше и следа. Но она оставалась невозмутимой и ничему не удивлялась. Нигде никого не было видно, и только в библиотеке, при свете свечей, какие-то молодые люди, читали, перебивая друг друга стихи. Она прислушалась. Стихи были очень хорошими. Графиня остановилась на пороги и всматривалась в их лица..

Заметив ее вторжение, Николай смутился и странно побледнел, словно его застали в объятьях какой-то женщины, хотя и тогда вероятно он не был бы так смущен, как теперь.

Замолчал мгновенно и маленький кудрявый юноша, казавшийся самым пылким и вдохновенным из них, именно он в тот момент и читал свои стихи, когда она посмела нарушить их покой.

– Нет, нет, продолжайте, я умоляю вас, – просила она, – я так давно не слышала стихов, а таких не слышала никогда, смею вас заверить.

И он, смутившись еще больше, дочитал довольно длинное стихотворение.