Водяные, Лешие, Русалки. Духи заповедного леса

А когда она приблизилась к нему, зарычал, и шерсть на загривке поднялась дыбом, ему было интересно посмотреть, что она будет делать дальше.

Анастасия бросилась бежать из дворца, понимая, что ей не удастся выдать себя за княжну, напрасно Кощей ее в этом уверял. И она с размаху оказалась прямо в озере. Она хотела выбраться, решив, что оба пса ее перестали преследовать, но ударилась о какую-то корягу и испустила дух. Она камнем пошла ко дну. Русалка, которую привлекла еще погоня на земле, проворно бросилась к ней.

– Ты недаром тут оказалась, что же случилось в княжеском дворце, рассказывай, и не придумывай ничего.

Большой глупостью было связываться с Домовым, ты могла морочить голову людям какое-то время, но он все видит насквозь и все знает.

– Меня с самого начала сравнивали с княжной, – рыдая, говорила она. А когда Кощей заверил меня, что она исчезла и больше не появится, я поняла, что это единственный случай, когда можно поправить мое плачевное положение, тогда и пробралась во дворец, – говорила Ирка, дочь простолюдинки, над которой природа так пошутила вдруг.

– Я многому научилась за это время, они бы поверили, что я – это она, но проклятый пес, а потом и второй, они наделали столько шуму.

– А то тебе неизвестно, что собаку свою хозяйку узнает из тысячи.

– Но я просто не успела отравить его, и делов то было.

– Собаку можно умертвить, но что бы ты сделала с Домовым, можно договориться с Банником, даже с Кикиморой, если ты такая хитрая, но он никогда ни на какие хитрости не пойдет.

Впрочем, теперь это тебе без надобности, потому что туда ты вернуться все равно не сможешь.

– Я мертва? – удивленно спрашивала она.

– Еще как мертва, мертвее не бывает, – усмехнулась русалка, иначе ты бы со мной не разговаривала. Садко и Алешка Попович ходили по дну озера живыми, но у них было особенное заклятие, а ты просто свалилась к нам, о чем же тут еще думать можно.

№№№№№№

Елизавета, поглощенная своими переживаниями, не заметила не появления, ни исчезновения Анастасии, и Домовому было, за что ее упрекнуть, но он не стал этого делать, потому что и сам никогда почти не замечал на младшую дочь Ярослава, и она была права, когда упрекала его в бездушии.

– Они родные сестры, – сам с собой беседовал Домовой, – и надо что-то сделать, чтобы они стали немного ближе, потому что только родственники могут поддержать друг друга, человек не привык жить в одиночестве, не должен он один оставаться.

Она любит того, кто покинул ее.