Водяные, Лешие, Русалки. Духи заповедного леса

Леший был уверен в том, что в это момент он точно лишится чувств, а может и умрет от разрыва сердца, и бес Федор понял, что его обвинят в смертоубийстве, да еще не человека, а Лешего, одного из лучших во всем околотке. Ведь всегда было так, чтобы не случилось – всегда виноват исключительно один черт во всем.

Но Леший отдышался. Встрепенулась и Елизавета, она оказалась девицей более крепкой, чем на первый взгляд выглядела:

– Кто ты? – спросила она сердито, и готова была гневаться на самозванца. Она все пристальнее и внимательнее в него вглядывалась.

Он молчал и никак не мог сообразить, что же сказать нужно в этом случае.

– Откуда ты взялся, ты похож на Гаральда немного. Но ты не он и никогда им не будешь. В тебе больше от славянина, чем от викинга. Что-то тяжелое и темное в тебе есть.

Лешему хотелось придать суровому викингу все его черты, о которых она говорила, да поздно было – раньше надо было думать о том. Он-то думал, что ей как раз обратное понравится, но надо было раньше думать.

– Я никогда не полюбила бы такого Гаральда, – говорила она между тем, и леший ясно слышал приговор собственному творению. И ему осталось только исчезнуть. А где-то за спиной пронзительно хохотала русалка. И Водяной сокрушался о том, что Леший его не послушался, и вышло все так, как он и говорил. За последнее тысячелетие он наслушался от русалок столько любовных историй, что давно мог считаться знатоком человеческих чувств. Жаль, что те, кто не знал почти ничего, не прислушивались к его советам, ведь стольких бед и разочарований можно было избежать в этом случае.

Но Леший не будет сам собой, если он кого- то послушает и не попадет в очередную историю.

№№№№№

Яга встретила его беззубой усмешкой:

– Ну и как, Гаральд на час, разоблачила тебя девчонка? Не забудь, что она влюблена в него и никогда ни с каким Лешим принца своего не перепутает. Это тебя черт попутать может, но не ее. Ты все время думаешь, что тебе подсунут слепо-глухо-немую дурочку, но не бывает такого, милок, – упрекала она его беззлобно.

– Но мне просто на нее взглянуть хотелось, не мог же я в собственном обличии перед нею появляться, – оправдывался Леший.

– И стал для всех посмешищем, – усмехнулась она в ответ, дивясь его упрямству.

– Ты бы замолкла, старуха, – не выдержал ее издевательств Леший, – мне и без тебя тошно. Мало я о тебе заботился, и что получил в ответ, помощи никакой, одни только упреки и насмешки.