Восставший из пепла. Князья и воины

Ничего им не помогало, ничему они учиться не хотели, их легче было убить, чем заставить жить по-другому.

А, оказавшись в Сварге, там, где больше не было их уделов, и жизни не было, а знаменитые и безвестные становились равными, они постепенно начинали прозревать, да слишком поздно.

Бес видел, как ждали они нового князя, того, кто не на небесах, а еще в уделе своем на земле прозреет, и будет делать то, от чего они упорно отказывались. И каждый раз, когда умирал властелин, им казалось, что на этот раз все будет по-другому.

Но ничего такого не случалось. И они каждый раз оказывались обманутыми.

№№№№№№

Темник в мгновение ока ставший ханом Мамай был более чем доволен сам собой и всем происходящим. Но он прекрасно понимал, что труднее удержаться. Ему нужны были победы и подвиги, которые заставят трепетать и говорить о нем весь мир. И он отдавал приказания о набегах. Сначала он хотел уравняться славой, а потом и превзойти своих предшественников. Он боялся, что столкнуться надо будет с могучим Симионом, который в грош его не ставил.

И даже братья-враги называли его Гордым, и многие ему подчинились. Но и на этот раз удача ему не изменила. Симеон успел неожиданно отправиться к своим предкам.

Мамай утвердился после этого и жег нещадно пока окраинные земли, наводя ужас на всех, с кем ему приходилось сталкиваться. Рука юного князя не могла до него дотянуться, он делал все так, как и следовало. Но он думал о том дне, когда двинется дальше по всем русским землям, дойдет сначала до Киева, а потом и до новой их столицы – Москвы, где они все и оставались в то время.

Он уже успел внушить страх, был невероятно жесток, никакие дары и мольбы поверженных не могли остановить его, и жестокость его вдохновляла. А удельные князья не могли понять его до конца, и казался он им не человеком, а Демоном, проносившимся по их землям, как черная туча.

Мамай все знал о своих предшественниках. Он верил в то, что души могут возвращаться на землю и вселяться в новые тела. Это ему особенно запомнилось и понравилось, и он свято верил, что в его теле душа Батыева и жила на этот раз, на меньшее новый хан никак не мог согласиться.

И вместе они и станут вершить великие дела.

За годы юности он привык к осторожности, ничего не ел и не пил прежде, чем не попробуют его слуги, сократил гарем из наложниц, потому что вползавшие прямо в душу, они могли смертельно ранить.

Предательство всегда губило многих, и самых могущественных мужей в первую очередь.