Тайна рыжей мартышки. Волшебные хроники

Она замолкла на время, чтобы обрушить праведный гнев на этот мир.

Они понимали, что волшебница и украденная мартышка не пропадут надолго, они снова появятся перед ними. Зизи и без того долго была без цирка, и она так скучала без арены, зрителей, аплодисментов, без своих друзей. Она усыпит бдительность чародейки и найдет способ как убежать.

В одиночестве, убитая горем осталась богиня любви. Она была уверенна в том, что никто не сможет утешить ее. Она не видела того, что происходит, была страшно далека от этого мира, от той реальности, в которой ей предстояло оставаться.

Без сурового и вечно печального Демона, весь мир казался ей пустыней, из которой не выбраться. Но она не особенно и хотела выбираться.

Весь мир вслед за нею погрузился во тьму. В темноте и холоде, без любви, он казался по-настоящему кошмарным, избавиться от него было почти невозможно.

Все чувствовали себя брошенными в бездну и одинокими. Они больше не верили в то, что смогут вырваться из этой тьмы, погреться на солнышке, встретить свою любовь, признаться в собственных чувствах.

Горькие, мрачные, страшные минуты – вот все, что оставалось. Кому хотелось жить в такие времена? Но они вольны были выбирать. И это было самым страшным унижением для них.

Мартышка внимательно следила за той, которая ее пленила. И пока она не могла выбраться из ее объятий.

Она томилась, и ей было скучно. Она так привыкла к тому, что за нею кто-то гонится, что по другому собственной жизни больше не представляла. Но когда ей все чаще стало казаться, что она никому больше не нужна, то было отчего взвыть и прийти в настоящее уныние.

И она стала придумывать что-то, что можно было предпринять. И ничего лучше она не могла придумать, как только усыпить внимание, а потом сбежать от Лоты. Может, она и сама хотела этого, а возможно так и должно было быть.

И в один прекрасный момент она сбежала.

Но мартышка понимала, что бежать придется довольно далеко, дальше, чем того хотелось бы. И она была почти уверенна в том, что заблудится, не доберется до своих, а может и чужих людей.

Было отчего прийти в негодование и ужас. Но когда ей все показалось совершенно безнадежным, она увидела перед собой такое родное, хотя и порядком позабытое здание цирка, и возликовала, благодаря провидение, за то, что это случилось.

Наверное, невиданный поводырь сжалился над нею и привел ее туда, куда она всей душой и стремилась. Другого такого родного места ни в этом, ни в каком другом мире для нее больше и не существовало.