Убийственная страсть. Литературный детектив

Ясновидящим судьба открывает все, остальным – только какую-то часть того, что с ними должно происходить, и чаще всего из этих кусочков —пазлов они не могут до определенного срока сложить целую картину, но рано или поздно она все-таки складывается. Хорошо, если это будет не слишком поздно. Пусть это будет как раз вовремя.

Вернувшись домой, Мила тут же записала текст о том, что с нею в тот момент произошло. Она скорее даже хотел убедиться, не лишена ли дара сочинительства из-за недавнего своего скверного поступка.

Вроде нет, все было как прежде, или только кажется, что как прежде?

Тяжело шагая по камням,

Выходя на берег невзначай,

Он смотрел, как алая заря

Светит и  внезапно и случайно.

Мертвый город что-то говорит,

И лепечет птица в вышине,

Ничего его не удивит.

Мир беспечен, отдает волне

Душу, в Питер он несется вдруг

Там Порфирий бродит средь пучин,

Это вечной  жизнь  новый круг

Их уводит, он совсем один.

Мертвая старуха средь теней

Просит, чтоб ее не убивал.

И несется в пропасть, и больней

Жить среди  нагроможденья скал.

Скоро Демон будет среди нас,

Здесь художник дивный тот рожден,

Арестант вдруг оборвет рассказ,

И растает в осени, как сон.

Тихий миг   иного торжества,

И печаль, которой не унять.

Осень рядом и она права,

Город ждет, не прочь его принять.

Будет там ему еще страшней,

Комната, как гроб, иная боль.

Но игрок все выше и сильней

Проклинает пропасть, и с собой

Он уносит прежние года,

Страхи, сплетни  и азарт немой.

Одиссей вернется навсегда

В крепость, и уводит за собой,

Осень над Сибирью, тихий свет,

Ничего как будто впереди.

Он вернется в эти шири? Нет,

Только Командоровы шаги

Различаю, ничего потом,

Кот со мной, пошли же, Обормот,

Гонится за призрачным листом,

И по лужам  к пропасти идет.

Глава 8 С ножом в спине

Светлана несколько дней сидела над тем самым файлом, где были собраны довольно ранние, но в то же время зрелые тексты Милы, ей нравилось и то, и другое, и третье.

И самое смешное, что написать ей хотелось именно так же, как сделала это Мила. Та словно угадала все ее мысли и чаянья, и только форму им предала почти совершенную.

Надо сказать, что по ходу Светлана что-то поправляла, и не потому, что хотела сделать лучше, ей хотелось приложить свою руку к тому, что уже было сотворено, чтобы не считали потом, если тайное станет явным, что она и запятой не исправила.