Тайна «Лунной сонаты». Пленники любви

Ничего в нем не было от Старика Ра, с которым она говорила недавно и все время встречалась в замке.

Пианист вблизи казался даже значительно моложе. Как мог так измениться человек за несколько часов?

Они молчали несколько минут. Он – увлеченный своей игрой, она, пораженная эффектом, который эта игра производила на ее полумертвую душу. Во всем происходившем было что-то необъяснимое и невероятное. Наконец она решила подать голос:

– Дед, скажи, когда ты научился так играть? – спросила она, не скрывая своего удивления

– Тебя нравится, дитя мое? – он сделал вид, что удивился, – жизнь в одиночестве раскрывает разные наши таланты, о которых в суете мирской мы и не подозреваем, – усмехнулся он.

Жаклин не могла скрыть, насколько была поражена всем увиденным и услышанным.

– Я слышала замечательных Пианистов, которым рукоплескала вся Европа, но ни один из них никогда не сравнится с тобой, мне казалось, что человек не может так играть. Он не может за одну жизнь достичь такого совершенства.

Он ничего на это не ответил, а только усмехнулся, хотел отпустить какую-то шутку, но все-таки промолчал. Ему показалось, что она о чем-то догадывается. Что-то странное и непонятное подсказывало ей, что это не Старик Ра, не ее дедушка, а кто-то совсем другой. Наверное, так чувствовала себя несчастная, к которой врывался Зевс в облике ее мужа. И ясно, что это не он, но как оттолкнуть и отказать. И они были рады обманываться в объятьях страстного Громовержца…

Об этом думала не наша Жаклин, с немой усмешкой о вторжении Зевса размышлял Пианист, спрятавшись в тень, так, что она вообще не могла его рассмотреть.

Но и он не мог проникнуть в глубину ее сознания и просто молча играл какую-то печальную до боли знакомую мелодию.

№№№№№№

Жаклин слушала дивную музыку, размышляя о своем и предчувствуя какой-то озноб во всем теле. Она ощутила вдруг физическое недомогание, и поняла, что после всех душевных мук и страданий заболевает, и удивилась тому, как до сих пор еще держалась на ногах, а ведь давно предчувствовала подобный финал.

Но стояла до того момента, пока свет не помутился в ее глазах. Жаклин начала бессильно валиться на бок. Она еще слышала, как неожиданно быстро оборвалась музыка, кто-то подхватил ее на руки, хотя никаких голосов она больше не слышала, и в той зале никого больше не было.

Все растворилось и исчезло. И свет свечи, мигнув, погас где-то близко, словно бы и жизнь сама оборвалась навсегда.