Золотое Слово Святослава. Князья и воины

Так бы оно и было, если бы не Чернигов, ставший яблоком раздора между самыми близкими людьми. И так случалось очень часто прежде – свои становились чужими.

– Ты должен завоевать Киев, – сказал он однажды племяннику.

– А разве он нам не принадлежит? – спросил тот

– Принадлежит, но сыны Мономаха не хотят с этим считаться. Правда была на нашей стороне, а сила на их, вот ничего сделать мы и не смогли, и ты не сможешь, – так все откровенно прозвучало, что задумался Святослав. Они почти обречены, это очевидно.

Но если он так говорит, то не остановится, и сделает все, чтобы переменилась их участь. Даже если кто-то станет считать столицей Владимир или Галич, Киев все равно останется таковым. И он будет там княжить.

№№№№№№№

Ярослав доехал с ним до перекрестка, когда он в очередной раз отправился в Чернигов к дяде, но остановился, не собираясь ехать дальше, спросил у него задиристо:

– Что это ты к Святославу повадился. Думаешь, он тебе Чернигов отдаст, а своего Олега без удела оставит.

Может он и ласков с тобой, только сын всегда ближе и дороже. А Олег не так и плох, чтобы его наследства лишить.

О том же думал в те минуты Святослав, только неприятно было сознавать, что даже младшему брату все понятно и так просто он о том говорит. Злоба какая-то появилась в душе, словно был он уличен в чем-то постыдном. Ничего он на это не ответил, помчался еще быстрее. Пусть думает, что хочет. Он не оступится, и делает все правильно.

Святослав почувствовал себя плохо. И это его даже порадовало, наконец —то скитания подходят к концу. Но он понимал, какая борьба развернётся в тот миг, когда его не станет. Сыновья его и племянники устремятся именно в Чернигов.

Тогда он позвал жену. Марфа была не робкого десятка, и она правила в этом мире, а не он, потому он мог на нее надеяться.

Он говорил твердо, хотя боль не отступала.

– Если со мной что случится, – говорил князь, – отправляй за Олегом, где бы он ни был.

Но никому не говори ничего. И только когда он готов будет стать Черниговским князем, тогда пусть по мне колокола бьют, но не раньше того. Не должен никто о моей кончине знать до того часа.

Потом он невольно обернулся к Антонию, зная, что священник все узнает раньше других. Князь пытался понять, может ли он доверять святому

отцу, который ближе других к богу. Но он не был в этом уверен до конца.