Золотое Слово Святослава. Князья и воины

А что если Святослав уже говорил с ним и наобещал ему разных благ? Тогда и решил он взять с него клятву, хотя это могло обидеть, да какая разница, ему нужно, чтобы все было по чести, не была обижена вдова и дети малые.

Вместе с самыми близкими ему боярами, узнав, в чем дело и произнес он эти слова, и казался искренним и честным, но если это так, отчего тогда так тревожно на душе? Он посмотрел на маленького Игоря и совсем младенца Всеволода, и пытался понять, сможет ли защитить их, будут ли они в безопасности под началом старшего брата, или все прахом обернется.

Никто не мог бы этого определенно сказать.

А когда молился он потом, то об одном просил черниговский князь Всевышнего, чтобы судьба его детей была лучше его судьбы, чтобы не пережили они того, что ему пережить довелось.

– Ты испытывал меня достаточно, Боже, пусть они будут хоть немного счастливее, Разве моих мук и мук моего отца недостаточно, пусть у них все будет по-другому.

В тот день вспомнил князь об уже ушедших Мстиславе и Юрии.

Он понимал, что путь его почти окончен, хотя он и был младше их. Но жизнь пролетела мгновенно, а воспоминания плачевны и мучительны. Оттого он и старался не думать вовсе. Когда к нему прибыл Святослав, он заметил, что дядя больше думает о том свете, чем об этом. Говорить он стал о своей семье.

– Сыновья мои совсем малы, обещай, что не оставишь их, позаботишься о них, если узнаешь, что им грозит беда.

– Да о чем ты говоришь, – возмутился Святослав, – ведь ты не стар еще, поправишься, снова встанешь на ноги

– Не надо меня уговаривать, всему свое время, мое на исходе, а у тебя вся жизнь впереди.

Я не говорю, что завтра уже богу душу отдам, но это случится скоро. Мы все плохо жили, хуже некуда, у вас все должно быть по-другому. Нельзя близким людям все время враждовать, как не заманчива власть, вы должны помнить о братстве, а потом обо всем остальном.

– Хорошо ему говорить, – подумал Святослав, -когда он все оставляет и ничего ему больше не надо, А если вся жизнь впереди.

Но разве так он думал в самом начале, когда наш дед оставался на острове в изгнании, не слишком он о сыновьях заботился.

– Я не боюсь смерти, я приму ее спокойно, – говорил в то время дядя, – если бы не думы мои о вас обо всех, то и вовсе переживать было бы не о чем. А жена моя и двое малых сыновей останутся в мире волков там, где свои страшнее чужих.

Святослав содрогнулся, жаль, что понимают они все поздно, когда ничего не изменить.