Замуж за 30 дней

Пусть и очень красивого незнакомца… и довольно настойчивого…

Но ведь нельзя ж так…

– Стой… перестань…да погоди ж ты… – задыхаясь, умоляла я его, подставляя все, что только можно было подставить.

Я ведь так и не нашла отмазки, чтобы НЕ сесть в эту чертову машину… Какая может быть отмазка у шлюхи, которая «сняла» клиента? Да еще такого клиента, которому хочется заплатить самой…

– Тише, тише… – нетерпеливо успокаивал он меня в перерывах между поцелуями, стаскивая платье с плеч… Цепляя большими пальцами бретельки лифчика и дергая их вслед за платьем.

Рывком усадил к себе на колени, тиская ягодицы под задравшимся подолом… вжимая меня в себя, давая почувствовать… Боже, ему будто водопроводную трубу в штаны провели… и пустили по ней горячую воду…

– Перестань, прошу… не так быстро…

Ха! Перестанет он, как же. Даже если орать буду – наверняка подумает, что это у меня игра такая… Профессиональная фишка.

– Пол… я не могу… так нельзя…

А тело уже нацелилось на эту трубу и не действует в команде с мозгами… втирается в нее скулящей, похотливой сучкой…

О, если бы он меня не целовал, если бы не был так требовательно горяч… было бы гораздо проще заставить его прекратить все это…

Зачем он меня целует? Кто целуется со шлюхой?.

.

И сама впиваюсь в его губы, кусаю, терзаю, только что не рычу…

Еще чуть-чуть, и он стащит мое платье на уровень бедер – и так уже не могу двигаться, локти прижаты к телу плотной материей… А все, для что хочу освободиться, это чтоб стиснуть его руками, да так чтобы охнул и застонал… Вцепиться пальцами в короткие, жесткие волосы, как уже делала это сегодня в своем воображении…

А еще я хочу его рот – там, где кружево лифчика все еще цепляется за болезненно острые соски…

Будто услышав мои мысли, он вдруг перевернул меня и бросил на спину, на широкое кожаное сиденье.

Навис на мгновение, разглядывая таким голодным взглядом, будто я чизкейк из ресторана и, не давая опомниться, рванул лифчик наверх, высвобождая грудь…

И в этот самый момент, прожигаемая его диким, потемневшим от желания взглядом, я вдруг поняла.

Отчетливо и так ясно, будто у самой мозги не плавились от возбуждения.

Вот она, грань.

И если я не остановлю этого мужчину прямо сейчас, его уже ничто, и никто не остановит. Потому что в его лице я уже не увидела мужчину. Не увидела цивилизованного человека – понимающего, что можно, а что нельзя.

Я увидела зверя.