Откровение. Любовь, изменившая нас…

– А ты и не помнишь уже, какие мне травы помогла этим летом собирать? – сказала Есфирь Исааковна и поцеловала меня в макушку. – Валерьяна, мелиса, боярышник. Всего понемножку и зелье спокойствия готово.

Убрав кружку на полку, она достала ступку. Отрывая листочки от пучков травок, висящих в углу возле печки, бросала в неё. Потом принялась растирать пестиком, пока сухая трава не превратилась в муку.

– Что ты делаешь?

Мне было интересно, чем ещё бабушка собиралась меня напоить. Судя по аромату, витавшему по хате, это будет то ещё зелье.

– Ты же, Лизонька, понести не хочешь? – не отрываясь от дела, ответила Есфирь Исааковна.

– Нет! – воскликнула я.

Надо же, а я вот об этом неприятном факте и не подумала. Хуже насилия может быть только плод этого насилия. Растить ребёнка Гришки мне категорически не хотелось. Он бы стал напоминанием мне о той ночи. Я всегда была твёрдо уверена, что дети – это плоды настоящей любви. Тогда их любишь сильнее жизни. А смогла бы я полюбить дитя, зачатое вот так? На полу в грязи? Даже не знаю.

Может, материнский инстинкт всё же взял бы своё. Но этого я никогда не узнаю. У меня будут дети, но от любимого.

– Ну вот, любушка, это заваривать кипятком и пить недельку-другую по три раза в день. А потом каждое утро, чтобы не понести. Ясно, Лизонька? – она высыпала измельчённую травку из ступки в льняной мешочек.

– Я избегать его буду, – сильнее прижав к себе края одеяла, сказала я.

– Ох, милая, если бы так всё просто было. Ты избегать будешь, а он? Совести у Коршунова нет.

Отрезвеет и на трезвую голову тебя захочет. Не спрячешься ты от него.

– Я отбиваться буду!

– А сегодня что не отбилась? – она посмотрела на меня с улыбкой.

Я отвернулась.

– Во то-то. От мужика не отобьёшься. Только если убьёшь. Убьёшь – посадят. Зачем жизнь себе ломать, да нервы портить? Да и Гришка руки распускать любит, если что не так.

Я была шокирована её осведомлённостью о пристрастиях Коршунова.

– Бабушка, а тебе откуда знать-то? Может, отрезвеет и не вспомнит ничего.

Он же напился до поросячьего визга. Ещё стакан и дойти бы до меня не смог.

Она хитро улыбнулась и присела рядом со мной.

– Лизонька, ты не серая мышка, чтобы тебя не вспоминать. Вон, какая красавица, – она погладила меня по волосам. – Тут на днях девка из Козловки приходила. Поздно пришла. Травки уже не помогли бы. Пришлось вырывать Гришкино семя. Так что муж твоей сестры ещё тот походун. Не сомневайся, полезет.