Победители вещей

Мишка попытался оказать сопротивление, но, к его удивлению, сосед-прапорщик – шестидесятилетний, стареющий мужчина – оказался значительно сильнее его. Мишка надолго запомнил, как, вцепившись в незнающую пощады руку соседа, он вдруг ощутил под рубашкой стальные узлы мышц. Эти мускулы олицетворяли собой настоящую и цепкую правду жизни, но ее, такой земной, нужной и реальной, никогда не было у Мишки.

Милицию вызвала старушка Никитична. Прибывший к месту недавнего «сражения» наряд нашел Мишку уже связанным. От него исходил свежий перегар, оставшийся от вчерашней выпивки, а бывший прапорщик рассказал своим бывшим коллегам о недостойном поведении Мишки, расписывая ход событий самыми черными красками.

Старушка Никитична подтвердила все, включая «краски» и скорбно покачала маленькой головой. Мишку забрали в отделение и дали пять суток за хулиганство.

А еще через две недели Мишка уже попросту боялся идти домой. Там его ждал безжалостный бывший прапорщик и старушка с благочестивым лицом готовая лжесвидетельствовать против самого Господа Бога.

Новое ощущение краха едва не превратила Мишку ни во что. Жалкий и растерянный, он поехал в Москву в поисках справедливости. Мишка был готов на все: на политический компромисс, лишь бы он хоть в какой-то мере вернул ему его прошлое и любимое политическое занятие; на размен квартиры, лишь бы он избавил его от присутствия страшного соседа, и на многое-многое другое… Но у него снова ничего не получилось. Попросту говоря, проблемы Мишки казались всем смешными, а его политическое падение, когда демократия уже успела явить миру свой непреклонный нрав в виде карающих указов президента Ельцина, вполне законным и неоспоримым.

Мишка вернулся в родной город слабым и похудевшим. Та работа, на которую ему удалось устроиться – преподавателем истории в техникум – обеспечивала ему крайне нищенское существование. В собственной квартире Мишка появлялся все реже и реже. Собственно говоря, это были уже визиты за вещами под строгим присмотром соседа-прапорщика.

Сосед ругался на Мишку последними словами и твердил, что «больше не пустит его на порог».

Полтора года Мишка прожил в чужой квартире – его бывший (очень богатый) однопартиец по «Фронту» отбыл на работу в Москву. Потом квартиру продали, и Мишка оказался в общежитии техникума. Его пребывание там было полулегальным, как говорится, на птичьих правах, по очень простой причине: техникум не мог содержать общежитие и отдал его в аренду ликёро-водочному заводу.