Невидимые планеты. Новейшая китайская фантастика

Я знаю, что пожалею об этом, но не могу остановиться.

Женщина сердито смотрит на меня, затем выпивает.

– Ваших симптомов, какими бы они ни были, у меня нет, – добавляет она. – Моих симптомов, какими бы они ни были, нет у вас.

– Мы же оба здесь, верно?

Она качает головой.

– Вы считаете, что ничего не имеет смысла.

– Считал – до того, как я встретил вас, – говорю я, надеясь, что это прозвучит обольстительно.

Я просто потерял всякий стыд.

Она не обращает на меня внимания.

– Вы часто испытываете тревогу, ведь вам кажется, что секунды утекают, и это ощущение вы ненавидите.

Каждый день мир меняется, и каждый день вы стареете. Но у вас еще столько планов. Вы хотите удержать песок в руках, но чем сильнее вы давите, тем быстрее он утекает сквозь пальцы, и в конце концов не остается ничего…

В любом другом случае ее слова были бы просто популярной психологией, псевдоинтеллектуальными изречениями, дешевой «духовностью». Но когда их произносит она, мне кажется, что все это – правда. Каждое слово вонзается мне в сердце, заставляет меня морщиться.

Я молча пью. Ее улыбка начинает размножаться: ее уже две, три, четыре… Я хочу задать ей вопрос, но язык уже меня не слушается.

Женщина выглядит смущенной.

– Вы перебрали, – шепчет она мне. – Я отведу вас домой.

Итак, я снова потерпел поражение.

* * *

Я долго не могу вспомнить, где я нахожусь.

Пока я думаю, солнце марширует мимо шести окон. Пока я смываю с себя запах алкоголя и рвоты, оно проходит мимо еще трех.

Похоже, что об этом пациенте Госпожа Медсестра не позаботилась.

У меня раскалывается голова.

Я не хочу посылать за ней собаку – мысль о встрече с ней меня немного пугает. Может, она телепат? Взять телепата в отделение интенсивной терапии – это логично, да? Особенно если пациент уже не может говорить.

Самый сильный страх – то, что кто-то узнает про ваши страхи.

В комнату заходит шарпей и лает на меня. Я достаю из-под его ошейника записку.

Она хочет пойти со мной на концерт роботов, которые играют народную музыку наси.

Эту музыку она называла «воплями осла, у которого отрезали яйца». Подпись: «Я не телепат».

Да пошла ты, буржуазная сука! Я пинаю шарпея. Он визжит от боли.

В конце концов любопытство берет верх над страхом. Я моюсь, одеваюсь, иду к концертному залу. Она в желтом. Я киваю ей.

Игнорируя мои попытки сохранять дистанцию, она подходит ко мне, берет меня за руку и заводит внутрь.

– Перестаньте притворяться, – шепчет она мне на ухо.