Наемник Зимы

То, что они потом еще и полюбили друг друга, оказалось просто удачным стечением обстоятельств.

Ладошки у тэврских барышень оказались разной чистоты, размера и формы. Были исколотые иголкой, были выкрашенные краской, были красные от стирки, а также пахнущие луком, или рыбой, или навозом, но все без исключения без следов ожогов. Кенард растерялся и в испуге покосился на невозмутимого эльфа, который, по обыкновению своему, подпирал плечом стену и взирал на дознание в высшей степени презрительно. Но тем не менее с мечами расставаться не торопился.

– Ну, как ты это объяснишь? – сурово спросил у мага разгневанный барон.

– Здесь не все женщины, – заявил тот.

– Как не все? Я приказал пригнать всех.

– А где леди Гилгит?

Кенард потерял дар речи. Маг попал в самую точку. Гилгит в зале не оказалось.

– Этого не может быть, – обреченно прошептал рыцарь.

– Где моя дочь? – рявкнул Крэнг на не повинную ни в чем супругу.

Та развела руками:

– Я не видела ее с самого утра.

Женщины в зале перепугано зашушукались. Они не ведали ничего о некроманте, но Кен точно знал, что служанки уже несколько дней шепчутся по углам и бегают в домашнюю часовню молиться. Такое благочестие появилось неспроста.

– Пусть все остаются тут, а мы пойдем к Гилгит, – тихо сказал Крэнг сэру Солангу, пребывающему в полной растерянности.

Длинный кафтан барона парусом развевался его спиной. Следом за разъяренным отцом шествовал волшебник, безмятежный как младенец.

«Только не Гилгит, только не Снежинка, только не она», – думал юноша. Все молитвы вылетели у него из головы. Да и каким богам молиться, когда твоя жизнь, твоя вера стремительно летят в Нижние миры?

«Милостивый Хозяин и Неумолимая Хозяйка… Нет, только не Двуединому. Что просить у божества Смерти, кроме избавления от душевных мук?»

Кенард посмотрел на эльфа, но тот ответил прозрачным ледяным взглядом.

«Альс знал, – догадался Кенард. – Знал с самого начала». Потому и стал его опекать, именно его.

Только слепой не видел, как молодой человек относится к баронской дочке.

«Нет, только не Гилгит!»

Дверь в светелку девушки была закрыта изнутри. Барон постучал, сначала осторожно, потом кулаком.

– Гилгит, открывай! Это я, твой отец!

Ответом было молчание и шелест одежд.