Плоды свободы

 – Кажись, драгуны во дворе. Нет, ваша милость, вы как знаете, а…

– Погоди, – Грэйн высунулась и сдвинула шапку на затылок, чтобы не мешала. – Сбруя файристянская. Сворачивай к воротам. Свои это.

– Да разве ж теперича поймешь, кто тут свой, а кто… Эх! – Янамарец горестно махнул рукой, но перечить не стал.

Эрна Кэдвен, не дожидаясь, пока парень заведет упряжку во двор, выпрыгнула из саней и, хмыкнув на какой-то незнакомый черно-желтый лоскут, криво прибитый к притолоке, ввалилась в двери.

– Эй, смотритель! Доброго вечера, господа! Смотритель! Заснул, что ли?

Ответом ей был кашель и смачное харканье.

И пока ролфийка морщила нос и щурилась с непривычки в прокуренном общем зале, из сизых клубов табачного дыма показался солдат. То есть капрал. По форме судя – из тех драгун, чьи лошади мерзли на дворе. И вид у него был, на строгий взгляд капитана эрн-Кэдвен, расхлябанный донельзя. Мундир измят и расстегнут до пупа, бриджи замызганы, а про сапоги и говорить нечего – слезы, а не сапоги. Да и черная щетина файристянского вояку не украшала. Все это да полуоторванная капральская нашивка, да к тому еще перегар…

– Дезертиры? – осведомилась Грэйн и чихнула, несколько подпортив впечатление. – Портянки курите, что ли?

– Баба, – констатировал драгун. – Одна.

– Кажись, ролфийка, Тарр! Ты б остерегся! – подали голос откуда-то из-за вонючей пелены.

– Один хрен, – кавалерист трубно сморкнулся в пальцы и вытер их об штанину. – Баба, она и у ролфей баба. Эй, волчиха, гони монету за проезд!

– Грабите? – усмехнулась ролфи, щелкнув курком так, чтоб услышали.

– Реквизируем, – уточнил драгун и оглянулся на товарищей. – В интересах, мать ее так, революции. Возьмите-ка ее на мушку, братва. Чо-то борзая слишком!

– Волчихи, они такие, – отозвался какой-то знаток.

«Ага, вот и третий!» – прикинула соотношение сил Грэйн и осталась довольна. Трое – это терпимо, тем более что заводила у них этот сопливый. С него и начать не грех.

– Ты прими в сторонку, капрал, а то…

Но этот добрый совет запоздал.

Эрна сорвалась с места, в два прыжка ушла из опасной зоны и укрылась за круглой печкой-«канаварркой». И уже оттуда прострелила любителю приставать к проезжим ногу. Левую. Право же, на таком расстоянии промазал бы только слепой.

– Следующему говнюку отстрелю яйца. Фальцетом у меня запоете! Усекли, с-скоты?! – гавкнула ролфийка из-за печки, перекрывая грозным «комендантским» рыком вопли и мат. – Ну?!

На несколько мгновений пала тишина.