Сиреневый туман

Манька нынче молочка побольше дала, как знала, что у хозяйки двойная норма.

До Петьки вдруг дошло, что на улице рассвело, а мама еще дома:

– Мам, а ты че, проспала что ли? И почему двойная норма.

– Вот и не угадал. Папка повез куму Лизку в больницу за дитем, поэтому и предстоит зарабатывать трудодни за двоих.

Юрка и сам уже проснулся и захихикал, прикрывая рот ладошками:

– Мам, ты че, оладьи жарила? Откуда узнала, что мы с Петькой вчера еще о них мечтали?

– Дак ить, когда корову доила, заглянул в сарай петух.

– А петухи разве разговаривают? – Широко раскрылись глаза младшего сына. Он чуть не поперхнулся молоком, которым запивал откушенный кусочек.

– А как же! Не только петухи, а и кошки, и собаки. Откуда ж мы знаем, когда они, например, молока просят?

В разговор вмешался Петька:

– Так они хвостиками начинают вилять и в глаза заглядывать, а теть Любин Шарик еще и на тарелку головой кивает.

– Ага! – Допил Юрка молоко. – Так ты что, язык животных понимаешь?

– А все взрослые понимают. Вот подрастете, и тоже станете такими прозорливыми. Жизнь всему научит.

Петька спросил:

– Можно мы с Юркой будем помогать папкин трудодень отрабатывать?

– Да кто ж против? Втроем уж точно справимся с нормами, – засмеялась счастливая Антонина.– Доедайте скорей. И воды всем налейте. А я пока кузовок на обед соберу.

На ферму шли мимо Степкиной хаты. Двери в ней были открыты настежь.

Сквозь окна не проглядывал свет, не виделось шевеления в комнате. О том, что

он дома, говорил храп, доносящийся до ушей каждого, кто проходил мимо. Голодный пес гонял по двору пустую чашку и скулил.

Петька подбежал к нему, погладил по шерстке:

– Бедный Шарик. Ты голодненький? Да?

Тот завилял хвостом. Тогда мальчик оглянулся на маму и брата:

– Всем без мамы плохо. Даже Шарику. И дать поесть некому. А дядька Степка храпит, как трактор. Он никогда никого не кормит.

Антонина протянула сыновьям два оладья и кусок хлебной горбушки:

– В том -то и дело.

– Конечно, – радостно понеслись сыновья сначала к ней, потом к четвероногому другу.

Дворняга после еды стал тереться об ноги.

Мама вздохнула:

– Отпусти, Петя, горемычного! А-то на цепи с голоду сдохнет. Так хоть мышей ловить станет или к нам прибежит. А вечером в своем дворе привяжем. До возвращения теть Лизы будет охранять нас.