Сиреневый туман

– Слухи о случившемся долетели и до биологической матери. Приходила, предлагала помощь. Бабы говорят, исправилась, вышла замуж и живет теперь в Михайловском. Своя хата у них с мужем, большой двор. Пока Степка остынет, может, там переждешь?

– Скорее всего, так и сделаю, мамочка. Как не жалко от вас с папой уходить, а придется. Не должна портить вам жизнь вечными скандалами Степки. Он ведь, как выпьет, дурак дураком. Может, если бы любила, не было б такого?

– Ты еще и винишь себя?

– Да не виню я собственно, рассуждаю.

Здесь времени много на это.

Мама обняла дочь:

– Никуда ты от нас не денешься. Каждый день приходить будем. Ты наша, Хмелева. Мы теперь на всю жизнь вместе связаны. Лишь смерть разлучит.

– Только об этом, мамочка, не говори вслух. Мысли-то материальны. Только с вами я и постигла счастье.

– Ладно, Лизонька, пойду. Отец в последнее время хворать часто стал. А услышал про твою беду, вообще слег. Напичкала его отварами, и к тебе.

Они обнялись И мать покинула палату.

Лизины мысли снова понеслись в пляс.

Немало было родителям хлопот с нею: слабой и истощенной, она подхватывала то простуды, то ломоты, то всевозможные боли в разных органах. Мама не переставала лечить народными средствами. Денег-то тогда почти не было. Жизнь только-только у людей стала налаживаться. А тут еще, как гром среди ясного неба: война.

Глава 6. Война на Ставрополье. Ненависть свекрови

После удочерения счастье в новой семье, как неожиданно возникло, так же и исчезло в одно летнее утро.

Сельчане узнали о нападении немцев утром двадцать второго июня. Сын тетки Матрены Федька вернулся на рассвете с михайловских танцев, где всегда встречался с зазнобой. И сказал матери новость:

– По радио передают: «Правительство призывает граждан и гражданок Советского Союза теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства… Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»

– Что же теперь будет-то, Федюшка? Только чуть стали подниматься с колен, и снова-здорова нищета и лишения?! А-то и похлеще чего.

Как же с вами, мужичками, расставаться? Без мужика дом на селе, что сирота.

– Ничего, мать, за Родину, за Сталина биться будем до последней капли крови! – ответил сын, обнимая одной рукой враз поседевшую женщину, а другой вытаскивая из сундука рюкзак. Его и рюкзаком-то назвать нельзя, скорее котомкой в виде небольшого мешка с завязками сверху и лямками для заплечной носки.