Память. Часть 2

Мало ли что. Что там с ним происходило в последние месяцы, мы не знаем.» – Весь педсовет он думал о Семёне. Даже если бы он сам смог переключиться на другую тему, ораторы, выступающие на совещании, не дали бы ему забыть о парне. Каждый из них упоминал новенького в том или ином контексте. Но все с улыбкой. Никто не мог злиться на его выходки. Даже общая атмосфера педсовета, обычно напряжённо-раздражённая, в этот раз была иной. Что за чудеса!

После заседания Порфирий увидел Андрея, дожидавшегося его у дверей кабинета.

Житомирский предложил не заходить, а прогуляться по дворику.

– Тебе не кажется это странным, Андрей? – первым начал Смирнов.

– Что именно, Порфирий Порфирьевич? – спокойно спросил Андрей, хотя прекрасно понял о чём идёт речь.

– Слишком эффектно и эффективно наш парень действует. Может кто-то для него сценарий написал и стратегию разработал? Сам то он явно не стратег! А тут выступает, как по нотам. Такой потрясающий успех! Весь первый курс о нём говорит. Не удивлюсь, если завтра весь университет о нём узнает.

– Это нам только на руку. Мы же к этому стремились, только планировали это осуществить за два месяца, а не за два дня. На счёт двойной игры… Мне такая мысль тоже пришла в голову, позже, после анализа. Во время лекции, когда смотрел на его чудачества, всё было безукоризненно. Искренне, просто, естественно.

– Безукоризненно сыграно, может быть? – продолжал сомневаться Порфирий.

– Как-то слишком …

– Говори, не выбирай слова.

– Слишком по-дурацки, сценаристы так не пишут.

 – Андрей затруднился литературно выразить мысль.

Порфирий засмеялся.

– Хочешь сказать, что все наши преподаватели столь глупы, что им могли понравиться дурацкие шутки?

– В этом весь и фокус. Если бы тоже самое сделал кто-то другой, любой из наших студентов, номер бы не удался. Семён владеет какой-то магией.

– Прямо как ты.

– Кстати, у меня сомнения о честности возникли после попытки … непрямого воздействия.

– Непрямого! Скажешь тоже! Прямее я не видел.

Не смотри на меня, ради бог… ради коммунистической партии. – усмехнулся Порфирий. – Неужели он не поддался твоему гипнозу?

– Наоборот, поддался слишком быстро. Через чур внушаем.

– Как ты это можешь объяснить? Ты же у нас специалист по аномальному воздействию.

– Очень чувствителен. Подстраивается под собеседника.

– Думаешь, сознательно это делает по отношению к тебе? – пытался разобраться Порфирий.

– Такое впечатление, что он под всех подстраивается.