Кусакиро. Книга вторая

Самурай аккуратно пристроил свою тяжёлую крупную голову возле заметно округлившегося пушистого брюшка своей любимой. Он слышал как наперегонки бьются сердечки его еще нерожденных детей. Они стучали как волшебные там-тамы где-то далеко, за пределами реальной слышимости. Видел как их неугомонные лапки неосознанно толкают будущую мать изнутри, ища выхода или просто играя в догонялки. Брюшко Люсинды постоянно изменяло свою форму – котята двигались в нем, не желая спать и не давая спать своей матери.

Люсинда вздыхала, но терпела все их выходки, ведь это говорило о том, что они сильны и здоровы. А уже одна эта мысль приводила ее в благоговейный восторг.

Кусакиро уже не раз бывал отцом, но никогда еще не испытывал таких нежных щемящих чувств к своим будущим детям. Потому что никогда так сильно не любил и не надеялся, что его любимая все же осчастливит его, преподнеся ему такой невероятный подарок…

… Люсинда всегда была слабенькой кошечкой.

Нежной и болезненной. Великодушная и жалостливая до всего живого Лариса подобрала ее двухнедельной малышкой, брошенной жестокими людьми или своей неразумной матерью (никто не знает как было на самом деле).

Маленькая девочка лежала на траве под проливным дождем и тихо прощалась с этим миром, постепенно впадая в забытье. Пищать она уже не могла. Она так застыла на промозглом ветру и так была истощена, что из ее еще раскрывающегося в немом крике ротика не доносилось ни звука.

Но малышка отчаянно цеплялась за жизнь, хотя ее глазки уже начали закатываться и Радужные боги призывно затрубили в свои трубы, указывая дорогу к подножию Радуги.

Как на нее в такую погоду никто не наступил, не заметив под ногами, как не разорвали собаки или не расклевали птицы – было просто чудом. Наверное у этой малышки был очень сильный ангел-хранитель. И наверное этот ангел знал, чьи именно стопы направить к месту спасения маленькой души.

Многие "специалисты" считают, что все малыши, находясь в бессознательном на их взгляд возрасте, не способны оценить свои страдания и уход из этого мира как нечто ужасное и трагическое. Это взгляд людей часто с "ученой степенью", придумавших эту теорию для собственного успокоения и возможности оправдывать и прощать то, что оправдать невозможно. Они отказывают младенцам в чувстве и понимании трагичности момента ухода.