Кусакиро. Книга вторая

 – Что в переводе с латыни означает "царица". Это имя несомненно принесет ей удачу.

– Все ваши предложения хороши, мои любимые, – сказала Лариса. – Но я не стану сама давать ей имя. Пусть ее наречет добрый человек, который примет ее в своем доме и своем сердце. У девочки должен быть свой отдельный дом. Она должна познать в нем свое личное счастье. И отдать любовь и нежность своему личному Человеку. Ведь девочки всегда уходят в чужую семью. Так заведено и у людей. Пусть найдётся для нее самый лучший, самый добрый хозяин или хозяйка.

Я так мечтаю, чтобы внучке моей Джиночки повезло!

– А как мы будем искать ей хозяина? – спросил Лаки, в глубоких раздумьях скосив глазки к носику. – Ведь она тут, а хозяин неизвестно где…

– А мы напишем письмо от нас от всех! – воскликнул Василий. – Хозяйка отошлет его той Лошади, которая сагу пишет, пусть эта Лошадь еще немного своими копытами по кнопкам постучит… Глядишь – и хозяин найдется для нашей Джастины… Вот я сейчас и напишу.

Василий, конечно, был кот ученый, даже не хуже того, который по цепи у Пушкина ходил и день, и ночь… И сказки говорить умел.

Но с чистописанием у него как-то не очень складывалось по жизни. Писать он умел только хвостом и только знаки в воздухе.

Поэтому произведя сложные пируэты хвостом, которые, разумеется, все сидящие рядом звери прочитали совершенно однозначно и верно, Василий с чувством выполненного долга отправился спать. По своим уголкам разбрелись и остальные.

Только Лариса все сидела и мечтала о хорошем и достойном хозяине для маленькой девочки.

И вспоминала свою любимую Джину. И слезы печали по ушедшей жизни и радости о жизни рождённой, смешиваясь, то и дело увлажняли ее щеки…

…Прошла неделя. Джулия пришла в норму, перестала всех дичиться, ей было немного неудобно за то, что она себя так странно вела в первые дни после родов. Молодая мать стала свободно выходить на прогулку, оставляя дочурку под присмотром отца. Позволяла заглянуть в будку – полюбоваться маленькой принцессой. Малышка очень быстро росла, набирала вес и пыталась вставать на маленькие лапки.

Ведь она была одна, и весь запас материнского молока принадлежал только ей. Конечно она ела от пузика, столько, сколько влезало. Ни в чем не зная отказа.

– А девочка-то моя богатыршей растет! – гордо всем сообщал Робик. – Полюбуйтесь какие щечки, какая широкая спинка, какие лапки бесподобные! А шерстка! Как лучший мех куницы!

И вот настал день, когда малышка попыталась выбраться из будки.