Ценник красивой жизни

Сейчас готовить себе пищу было для него делом привычным. Жена Нелли ушла в мир иной пять лет назад, раньше она всегда заботилась о Русике: рано вставала, чтобы приготовить ему завтрак, и ложилась поздно, потому что с его работой было непонятно, придет ли он на ужин вообще.

В пятом классе их посадили за одну парту – серьезную отличницу Нелли и озорного армянина Руслана. Он приносил ей из дома халву, на уроке они отщипывали от сладости понемногу и клали в рот. Нежная масса рассыпалась и таяла во рту, вязла в зубах, и потом очень хотелось пить.

Учительница однажды разглядела сладкие и липкие следы на парте и красной ручкой записала обоим в дневнике: «Ели халву на уроке».

Руслан не расстроился, таких замечаний у него в дневнике было хоть пруд пруди, да еще посерьезней. «Плевал на товарища! Не работал!» «Вертелся все 45 минут!». «Мяукал на уроке» и даже «Поджег кабинет!».

А вот у Нелли это было первое в жизни замечание в дневнике. Она расстроилась так, что даже поникли белые ленточки на косичках.

По просьбе родителей детей рассадили, но Руслан с тех пор всегда оберегал и защищал Нелли со словами – она за меня пострадала.

Нелли и Руслан поженились, когда окончили институт, он – юридический, она – политехнический, потом родилась дочка Лиза. Нелли посвятила себя семье, она, конечно, работала в одной структуре инженером, но профессию свою не любила, «не горела на работе», зато Аванесов «вкалывал» за двоих, за десятерых.

Работа следователя очень сложная и требовала не только знаний юриспруденции, но эрудиции, гибкости мышления.

У Руслана не было праздников и выходных, длинных домашних вечеров, а только «усиления», поездки в сизо, горящие сроки дел, общение с нервными потерпевшими и молчавшими трупами. Руслан хорошо знал, что дома его любят и ждут, там всегда чисто и уютно, можно вкусно поесть, дочка успевает заниматься в художественной школе, и все это его Нелли, любимый Нельчонок. Его жена умерла внезапно, тихо, как и жила, никого не беспокоя. Вечером Руслан пришел с работы и увидел ее, спокойно лежавшую на диване, казалось, что она просто спала.

– Неужели она никогда не жаловалась на сердце? Удивительно терпеливая женщина, – сказал врач, констатируя смерть.

Дочь Лизонька к этому времени вышла замуж и уехала из города, а он до остервенения вгрызался в работу, чтобы смягчить боль потери, которая занозой сидела в сердце, жгла и не давала покоя.