Партия, дай порулить

Ну да бог с ними. Теперь у нее есть ворчун Макар Евграфович.

– Ну-ну, не брюзжите, я вот она, приехала, – Кира весело болтала и выкладывала на стол купленные продукты. – У нас с вами сегодня праздник. Я рыбку красную купила.

– Это что за повод такой, Кирочка? Вроде не Новый год и не Рождество. Да и до моего дня рождения еще месяц.

Кира быстро накрыла на стол, достала из комода графинчик с водкой.

– Ого, – удивился Самохин. – Ну, в таком случае, изволь меня подождать.

И он вышел из кухни.

А когда вернулся, Кира восторженно ахнула.

Он был одет в парадный мундир. Медали, прикрепленные к кителю, гордо блестели и придавали посиделке особую торжественность.

– Ну милая барышня, раз банкет, значит банкет! – он попытался лихо козырнуть, но получилось плохо.

У Киры от жалости защемило сердце. Она тряхнула головой и ринулась разливать по стопкам водку, но Макар Евграфович гневно ее остановил:

– Это что такое? За столом что, мужчины нету? – и чуть трясущимися руками налил спиртное в рюмки.

– Тогда с меня тост, – Кира очень волновалась. У старика больное сердце и неизвестно, как он воспримет новость. – Дорогой Макар Евграфович. Я хочу выпить за то, что вы действительно не одиноки.

– Конечно, не одинок. У меня есть ты, Кирочка, – старик засмеялся дребезжащим смехом.

– Конечно, – растрогалась Кира. – Но скажите мне, пожалуйста, вам о чем-нибудь говорит название деревни Убибатьки? – спросила она, дождавшись, пока старик выпьет рюмку.

– Господи, конечно. Мы ее освобождали.

Меня там ранило, я почти две недели в одной хате отлеживался. Мы подружились с ребятами из партизанского отряда, с Олесем, Устином, – у Самохина глаза подернулись влагой. – Как нас встречали, как любили! Мы же спасители, освободители. Они так настрадались. У них и фашисты были, и каратели, и власовцы. А потом еще завиноватили, что во время войны они оказались на временно оккупированной территории. Я помню, меня Олесь после войны нашел, жаловался, что в партию не берут из-за этого. А почему ты, дочка, про Убибатьки спросила?

– А романа у вас любовного там не было? – вопросом на вопрос ответила Кира.

– Романа, говоришь? – смутился Самохин и надолго задумался. – Романа не было, а любовь была. Короткая, но страстная и настоящая.

Он снова наполнил рюмки, выпил сам, немного помолчал и начал рассказ.

«Я уже сказал, что мы освобождали Белоруссию, шли через деревеньку Убибатьки. И там один из власовцев меня ранил. История моя не оригинальна.