Партия, дай порулить

 – Прямо все знают, только жвачку переложат из одного угла рта в другой и сразу ответ дадут.

– Зато вы, пожилые, – Глаша сделала акцент на слове «пожилые», – только все по психологии трете, а сами замуж выйти никак не можете.

Аллочка вскочила со своего места и ринулась на обидчицу.

– Э, бабы, вы чего? Стоп! – заорал Торопов и ринулся разнимать скандалисток. Он схватил Аллу за талию и оттянул от задиристо выпятившей грудь Глафиры.

Аллочка визжала и пыталась вырваться, от чего сделалась жалкой и некрасивой.

Кира подошла к Глаше и, чеканя слова, громко произнесла:

– Глафира, я требую, чтобы ты немедленно извинилась перед Аллой. Немедленно!

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Так силен был контраст между тихим голосом, робкими манерами, опущенными глазами, чем всегда отличалась Кира, и резким, командным голосом, который все услышали сейчас. Аллочка перестала визжать, Глафира разинула рот, а Торопов, присвистнув, с удивлением уставился на коллегу.

В это время в коридоре раздались голоса, и в офис вошла делегация, состоящая из руководства партии «Народная власть».

Похлебкин был в брюках и красной клетчатой рубашке с одним закатанным рукавом и распахнутым воротом. Антон Семенович Востриков был одет еще более демократично, вместо брюк на нем были джинсы. Рукав зеленой рубахи был завернут по локоть. Такая рубаха – клетчатая, как у обычного народа, – с недавних пор стала символом партии. Поэтому и Капельман был одет точно так же. Это выглядело несколько комично.

Правда, размышлять об этом Кире было некогда.

Делегация была внушительной. Помимо мужчин в офис «Искры» прибыли и Элла Эльдаровна Обозова– Вострикова, и даже главный имиджмейкер Тамара Максимовна Бородина.

– Оп, картина Репина «Приплыли», – захохотал Олег Витальевич.

Остальные члены правления его радости не разделили.

– А что у вас тут происходит? Вы что, хотите опозорить нас перед всем городом? Что за скандал? Где люди, с которыми вы работаете? Где ходоки? – завизжал Обозов.

Торопов отпустил Кучинскую и одернул пиджак.

Аллочка подняла руки и стала поправлять прическу. Пуговицы блузки, плотно обхватившей ее грудь, угрожающе затрещали, грозя оторваться.

– А я предупреждала, что такую самостоятельность филиалам давать нельзя, – развернувшись всем корпусом к мужу, сердито сказала Элла Эльдаровна.

– Сергей Ефимович, ты здесь главный. Может, потрудишься объяснить, что происходит? – обращаясь к Торопову, Востриков был не на шутку зол.