Партия, дай порулить

 – И где все? Где страждущий справедливости народ? Где еще один ваш волонтер? Как ее там зовут? Ну, которая врач?

– Антон Семенович, сегодня у нас неприемный день. Среда. В нашем филиале это выходной. Мы собрались здесь только потому, что вчера вечером не было электричества, и мы не успели закончить отчеты. Поэтому и нет Татьяны Митрофановны Сологубовой, врача. Она сегодня на службе. А мы все равно работаем, – пояснил Торопов.

– Ладно, – смутился Востриков. – Что-то я перепутал все на свете.

Мне казалось, что у вас выходной в понедельник. А это в «Возрождении». А что тогда за баба отсюда выскочила, как ошпаренная, раз неприемный день?

– Это посетительница, Зоя Павловна Орефьева. Она ни у кого не спрашивает разрешения, когда приходить, – встряла в разговор Кира. – Уже не раз скандалила.

– Ну хорошо, проехали, замнем для ясности, – благодушно сказал Олег Витальевич. – Покажите-ка, как вы здесь устроились.

И он принялся методично заглядывать во все закоулки офиса «Искры».

– Что ж, неплохо. Но чего-то не хватает, чего-то на стенах мало. Только пару жалких графиков, – вынес он вердикт.

В это время зашел Вениамин, нагруженный скрученными листами ватмана.

– А вот и я, – с порога заявил он. – Ваша мама пришла, молочка принесла. Ой…

Увидев сразу столько начальников в небольшом помещении, Вениамин смутился.

– Вот и недостающее звено. Плакаты, – потер руки Капельман. – Сейчас будет хватать всего.

– Мне не нравится, как вы выглядите, – сказала Тамара Максимовна членам «Искры».

 – У вас нет единого стиля, нет узнаваемости.

– Стиль – это ваше дело. Я что, за свои бабки буду такую одежду напяливать, чтобы вам понравиться? – с нарывом сказала Глафира.

«Вот же ежик», – подумала Кира. Она не понимала такой резкости и удивлялась ей. Она сама никогда, даже в сложный переходный период, с людьми, старше ее по возрасту и статусу, так себя не вела. Да у нее бы этого и не получилось.

Мама очень жестко ее прессовала, контролировала каждый шаг и была скора на расправу. Кира ее сильно боялась, поэтому старалась вести себя тише воды и ниже травы.

Хотя мать ей было почему-то жалко. Однажды мама познакомила ее со щеголеватым мужчиной. Он был старше матери, красил волосы и улыбался, обнажая крупные лошадиные зубы. Дядька Кире не понравился, при встрече он смотрел на нее умильным взглядом и целовал большим влажным ртом.