Партия, дай порулить

Кира взгляд заметила, поняла, покраснела и поторопилась объяснять:

– В первый раз я сама заплатила, а теперь Макар Евграфович денег дал. А поиски отца – это уже моя личная история. Так сколько это будет стоить, хотя бы приблизительно?

– Давайте, Кира Анатольевна, сделаем так. Вы расскажите нам все, что знаете о своем папе: воспоминания детства, телефонные звонки, разговоры мамы и бабушки, какие-то обмолвки… Возможно, вы даже и не представляете, сколько всего в вашей голове сохранилось.

На том и порешили.

Кира говорила, вспоминала. Но все отрывистое, фрагментарное. И больше на уровне чувств, ощущений. Она думала, что все ее воспоминания не стоят выеденного яйца, но Роман внимательно слушал, даже делал какие-то пометки в блокноте. И Кире показалось, что он остался доволен.

Поэтому она шла к Макару Евграфовичу почти вприпрыжку.

Хотя еще ничего не было известно, и не понятно, во что ей встанут эти поиски. Но девушке казалось, что имя отца у нее уже в кармане.

Самохин ждал Киру у окна.

Увидел, приветливо махнул рукой. Хотя, махнул, это слишком смело сказано. Руки у него тряслись. Он и таблетки из блистера сам не мог выдавить. Раньше это делали соседи или Кацы, а теперь Кира. Она выщелкивала пилюли из упаковки, потом перекладывала их в небольшой стеклянный пузырек, и затыкала его ваткой.

Кира вбежала на третий этаж. Макар Евграфович уже ждал ее у дверей. Они сразу распахнулись, едва Кира поднялась.

– Давай, Кирочка, мой скорее руки, я тебе уже кофейку сгоношил.

Кира зашла в ванную и наспех занялась уборкой. Самохин плохо видел, поэтому не замечал неряшества. Девушка быстро протерла кафель, слила водой мыло, на котором засохла пена, развесила аккуратно полотенца. Глянула в зеркало и тут увидела, что на потолке, прямо на глазах, начинает разрастаться розовое пятно. Вот от него отделилась капля, она стала увеличиваться в размерах, вот отделилась вторая, вот третья. Скоро по всему пятну расползлись пузыри. Одна из капель достигла критической массы и сорвалась вниз.

За ней, словно по команде, ринулись вниз и другие, образовав тонкий розовый ручеек.

«Вот зараза, придется разбираться с соседями. Возможно, ругаться», – этого Кира ужасно не любила.

Крикнув Самохину, что скоро придет, она через ступеньку ринулась наверх.

На звонок никто не спешил отзываться. Тогда Кораблева принялась стучать в дверь кулаком – зальет же Макара Евграфовича, а он – нижнюю квартиру! И придется делать ремонт.