Хроники анклавов

Кэт едва дышала, впиваясь пальцами в мякиш темперлона. Воздух спальни густо пропах цветочной пыльцой и потом их тел. Она кое-как поднялась на ноги, прошлепала по горячим половицам к комоду и достала то, что он просил, словно капризное дитя. Не торопясь, Кэт вернулась к растянувшемуся на матрасе любовнику, грубо вручив ему вожделенные предметы. Затем она глотнула нагревшейся воды из кувшина и с яростью подняла деревянные решетки на окнах. Она жадно дышала, стуча решетками об пол. Выпила остатки воды из стакана, чуть не выронила его из руки, вместо этого ударила ладонью по раме.

Её разрывала на части злость и придавливала в немом крике жалость. Он был слаб. До чего же он был слаб в своих страстях, что не угасли с потерями. Даже ей удалось совладать с призраками и кошмарами, чтобы обратиться некой новой ипостасью себя самой.

Солнечный свет залил плавленым золотом спальню. Феликс застонал, выронил колоду и коробочку из рук.

– Ты издеваешься! – крикнул он, пытаясь спрятаться на голом темперлоне от света, звуков и тепла дня.

– Это ты издеваешься надо мной. Ты же обещал мне прекратить эти “вспышки”, как ты их называешь. Обещал, что мы будем жить по-другому.

Кэт не кричала, но голос её звучал жестко, как сталь. Феликс отдышался и посмел взглянуть на неё, объятую маревом, заползшим из низких окон. Она была прекрасна, словно валькирия. Лишь темные полукружья под глазами выдавали усталость и почти сломленность…

– Прости, – прошелестел его голос, будто из другой комнаты. – Прости меня, Кэт.

Я люблю тебя. Ты нужна мне. Ты ведь знаешь.

– Но она нужна тебе сильнее, – констатировала злостно Кэт, указав на сенсорную клавиатуру симулятора, и стала подбирать с пола одежду.

Феликс молчал, зарывшись в агонии дрожащими пальцами в темные волосы, полусидел на кровати. Его долго тошнило, сил доползти до ванной, чтобы наполнить кувшин водой не было. Вообще не было сил что-либо делать. Каждый мускул, будто исчез. Красная паутинка лопнувших капилляров в глазах доставляла кошмарные неудобства при таком яростном освещении.

Он не злился на Кэт. Сил и на это не было… Потом он пытался сыграть со своей тенью на эбеновом полу в покер костяной колодой. Потом заснул, укутав голову шелковым халатом. Время незаметно просачивалось мимо. И ему хотелось замумифицировать все мгновения своей жизни и заточить их на дне плоской жестяной коробочки с потускневшим китайским иероглифом, означающим… Как же она говорила?.. Голова Феликса дернулась, руки взметнулись в воздух.