Русское сокровище Наполеона

И во времена прадеда уже, конечно, склепа не было. И бабушка никогда ни о чем таком не рассказывала. Позвонили в дверь – Юрка пришел. Маша пошла открывать.

Юрка был какой-то сильно уставший, что ли, но не станешь же за общим столом расспрашивать. Говорили о предках. Якуб набрасывал историю рода Заславских-Кущинских. Юрка изредка вставлял замечания, он многое знал об истории и обычаях шляхетного дворянства. Алеша и Маша больше слушали. Буонапарте вообще в разговоре участия не принимал, тихо сидел у Алеши на коленях, очень довольный обществом: он любил гостей.

Потом снова зашла речь о родовом склепе Кущинских. Юра рассказал, что знал, о склепах Смоленска. Выходило, что ничего не сохранилось, нечего и искать. Ведь и старых кладбищ осталось всего три.

Говорили и просто о жизни. Маша поделилась впечатлениями сегодняшнего разговора с Ружевичем. Юра согласно покивал. Он-то Ружевича знал лучше других, считал своим учителем и всегда им восхищался.

Якуб рассказал о себе. Оказывается, он уже давно не живет в Польше.

В конце 1980-х его семья перебралась в США. Поначалу все складывалось хорошо: Якуб основал собственную небольшую фирму, занимался программированием. В кризис фирма обанкротилась, теперь он без работы. Жена ушла. С детьми отношения хорошие, они уже взрослые, живут своей жизнью.

– Жить все-таки можно, – заключил Якуб, улыбнувшись. – Времени свободного стало больше, занялся наконец историей рода, вот даже смог приехать.

Тут уже Маша с Алешей забеспокоились. В гостинице же очень дорого! Договорились, что Якуб прямо завтра переберется к Алеше.

Его семья занимает полдома рядом с церковью, у них достаточно просторно, чтобы пригласить гостя, а готовит Валя прекрасно. Алеша тут же позвонил жене и сказал, что она тоже будет рада.

Юрка к концу вечера немного повеселел, но все равно был какой-то необычный, понурый. Может, с тетей поссорился? Маша подумала, что завтра надо обязательно найти возможность поговорить с ним наедине.

Когда со стола было убрано, она решила выполнить данное Ружевичу обещание – вспомнить, не осталось ли в доме еще каких-нибудь старых вещей или бабушкиных украшений.

Впрочем, и так совершенно очевидно, что ничего ценного, хоть сколько-то годного для музея у них не было. Машина прабабушка, жена Антона Кущинского, была из простых, образования не получила. Ребенком ее отдали в город в семью портного, а вообще она происходила из многодетной крестьянской семьи, достаточно, впрочем, обеспеченной.