Мадам будет в красном

Стейк был именно такой, как любил Зубов – прожарки «медиум», сочный, аппетитный, при одном взгляде на который начиналось невольное слюноотделение.

– Я решила, вы весь день ничего не ели. Да вы и сказали, что голодны, – улыбнулась Анна, ставя тарелку перед Зубовым, пожиравшим кулинарные изыски помутившимся от вожделения взором. – А букет прекрасный, спасибо. Поверьте, я, как художник, могу это оценить.

– А вы художник? – промычал Зубов, не в силах оторваться от еды, так ему было вкусно. – Я думал, вы просто выставки курируете.

– Нет, я еще и пишу. – Она весело засмеялась. – Поверьте, я знаю, что талант мой очень скромен, но живопись дает мне две вещи: самореализацию творческого начала, которое, как мне кажется, есть в каждом человеке, и приличный довесок к зарплате. Мои работы, знаете ли, очень неплохо продаются, и я могу позволить себе то, что люблю больше всего на свете: путешествия и художественные альбомы с репродукциями картин моих любимых художников.

– А мне покажете ваши работы? – спросил Зубов.

 – Правда, я сразу предупреждаю: в искусстве практически ничего не смыслю и заранее прошу за это прощение.

– Немногие люди рискнут признать, что ничего не понимают в искусстве, – она рассмеялась. Легко, звонко, необидно. – Конечно, я буду рада показать вам свои работы. Студия у меня прямо здесь, в квартире. Небольшая, но мне хватает. В этом микрорайоне отличные квартиры свободной планировки, поэтому каждый может менять пространство «под себя». Вот это – кухня, – девушка обвела рукой просторную, светлую и со вкусом оформленную комнату, в которой было так приятно есть, пить (даже кофе, черт бы его побрал!) и просто проводить время.

 – Она же и гостиная – я живу достаточно замкнуто, и гости бывают у меня нечасто. В самой большой комнате я сделала спальню с гардеробной. Одежда – моя слабость. А в маленькой комнате у меня мастерская. По проекту там огромное французское окно во всю стену, свет падает великолепно. Там я и творю.

– Пока не видел, как вы рисуете, но готовите вы великолепно! – Голодный Алексей успел подъесть все до крошечки и с трудом сдерживался, чтобы не вылизать тарелку.

– Спасибо, – снова засмеялась Анна. – Наверное, это наследственное. Я, конечно, этого не помню, но папа всегда рассказывал, как хорошо готовила мама. Он поэтому и влюбился в нее.

– А почему вы этого не помните? – спросил Алексей и тут же прикусил язык, осознав бестактность своего вопроса.

– Моя мама умерла, когда мне было три года, – просто пояснила Анна.