Встреча по-английски

Не надо никуда спешить, не надо никому ничего доказывать, не нужно нести свой бесконечный крест, сгибаясь под невыносимым чувством долга. Слава богу, все свои долги она давно раздала и теперь может себе позволить жить, как живется. Слушать ночной дождь, спать до полудня, есть то, что вкусно, а не то, что полезно, а главное – ни на что не надеяться.

Возможность не жить надеждой Мэри считала самым главным из всех возрастных преимуществ. Все люди, с которыми было связано это чувство, давным-давно умерли, и Мэри похоронила свои надежды вместе с ними.

«Пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов», – кажется, так сказано в Евангелии.

Надежды и мечты, с ними связанные, остались в прошлом. Им на смену пришли воспоминания, которые она и перебирала теперь по ночам, как бесценные жемчужины на старом, немного потрескавшемся от времени ожерелье. Оно было единственным вещественным доказательством того, что в ее жизни действительно был тот мужчина, память о котором она так трепетно хранила последние пятьдесят пять лет.

Если не считать сына, конечно.

Легкая улыбка тронула сухие тонкие губы, когда-то сочные и яркие, горящие под жадными, полными страсти, запретными поцелуями. Александр – точная копия отца, а значит, постоянное напоминание о совершенном ею грехе. Точнее, грехом ее измена выглядела бы только в глазах мужа, если бы он дал себе труд о ней узнать. Сама Мэри свою любовь грехом не считала, наоборот, была уверена, что грешно всю жизнь прожить без любви.

Бог распорядился ее жизнью так, что в ней были два Александра. Один мелькнул как падающая на небе звезда, оставив короткую, но яркую вспышку, поселил в сердце тоску о несбывшемся и мучительную многолетнюю надежду на еще одно, пусть тоже короткое, свидание. Второй – оставшийся ей в утешение сын, которого волею судьбы ее муж воспитал как своего, но носивший имя настоящего отца и похожий на него внешне – особой статью, цветом глаз, завитком волос на затылке, смешными колючими волосками, растущими на мочках ушей, и даже родинкой на правой щеке.

Уж если она в чем и грешна, так только в том, что всегда любила его больше, чем Вики, свою старшую дочь.

Вики была плодом жизненной необходимости, устоявшегося семейного уклада, заставившего Мэри рано выйти замуж за «подходящую» с точки зрения родителей партию и сразу же родить ребенка. Дочь и выросла такая же унылая и скучная, как и обстоятельства, в которых появилась на свет.