Принявшие Дар

«Волнение крови», – само собой всплыли давно забытые слова, – вот та грозная опасность, которая исходила от нее и которую он так явно ощущал сейчас.

Лоренс попробовал обрести душевное равновесие среди своих любимых работ. Получилось еще хуже. С недоумением и нарастающим раздражением он рассматривал линии своих любимых музыкальных конструкций. Еще вчера казавшиеся безупречными, сегодня они выглядели вычурными, претенциозными, чужими. Мелодия, над которой он работал последние дни, утратила свойственную его стилю высокую торжественность и хрустальную ясность.

С ним творилось что-то неладное.

Он решил обратиться за помощью в медицинский центр, к доктору Арсулу, к которому всегда испытывал особенное расположение. Исследовательский талант ученого, огромный врачебный опыт плюс врожденная интуиция делали его непревзойденным диагностом. Кроме того, Арсул был одним из самых известных и почитаемых поэтов. Его поэмы поражали изысканностью рифмы, лаконизмом, строгостью формы и являли собой образец абстрактного мышления.

После внимательного осмотра доктор подтвердил свое предположение:

– В энергоинформационной оболочке прошли незначительные изменения. Их можно легко подкорректировать. – Немного подумав, добавил: – Если захотите. У меня было нечто подобное. Коллеги вовремя обратили внимание на мое состояние и помогли вновь обрести покой. Правда, я до сих пор не знаю, хорошо это или плохо.

Лоренс помнил эту громкую историю. Блистательный доктор, став заложником своих чувств к женщине, едва не погубил свою карьеру.

Эурика, так, кажется, звали ту особу, отказалась от психокоррекции, предпочтя позорное изгнание. Интересно, где она сейчас обитает?

– Вам не кажется странным, что, при всей декларируемой свободе доступа к информации, мы ничего не знаем о тех, кто добровольно или по принуждению покинул Альдеон? – будто отвечая на его мысли, обратился к нему доктор.

«Видно, не зря говорят, что он обладает незаурядными телепатическими способностями, он экзосенс, отсюда и его уникальный целительский талант», – подумал Лоренс.

Ему не хотелось продолжать разговор на острую тему, и он ответил вопросом на вопрос:

– Я давно не видел ваших новых сочинений, почему?

– Потому что я перестал писать. Даже для себя. И позвольте вас уверить, – в янтарных глазах доктора зажглись яркие золотистые искорки, – я не обладаю в полной мере телепатическими способностями. Не говоря о том, что использовать их без ведома собеседника было бы, по меньшей мере, неприлично.