Принявшие Дар

 – Вместе и детям веселее, и нам удобнее – будем возить их на стадион по очереди.

У соседа был старенький «москвич», и они добирались до Лужников по набережной за каких-нибудь двадцать минут.

Очень скоро тренер выделил его среди детей и начал заниматься индивидуально.

– У парня неплохие способности, а главное, налицо характер – без него в спорте делать нечего, – порадовал он родителей. – Кроме того, у него отличные хореографические данные, может, его стоит показать специалистам?

Так, с легкой руки Владимира Ивановича, он попал в хореографическую школу и проучился там почти пять лет…

Даня посмотрел на сидящего в соседнем ряду Никиту Андреевича.

Читая какую-то статью, тот недовольно крутил головой и что-то бурчал себе под нос. Словно почувствовав взгляд, обернулся.

– Не спится? Почитай журналы, есть кое-что интересное.

– Потом просмотрю. Хочется от всего отдохнуть.

– Ну-ну, – Никита Андреевич снова зашелестел страницами растрепанной объемистой газеты.

«А ведь тот дядька, что говорил, вылитый Никита, только немного помоложе и покрасивей, – вспомнил свое короткое сновидение Данила.

 – О как! Мы теперь и во сне не расстаемся. И то сказать, сколько он для меня сделал – верный друг, Учитель, лучший в мире хореограф».

С колен Елены Петровны соскользнул журнал. Даня поднял его, поправил платок на плечах женщины. Та, на минуту приоткрыв глаза, благодарно улыбнулась.

– Долго еще лететь?

– Часа полтора.

– Вот и хорошо, подремлю еще немного, – пробормотала уютно устроившаяся в кресле Елена Петровна – Елена прекрасная, Великая Елена, как за глаза ее все называли.

Она предложила перейти в свою группу, когда ему было двенадцать лет. Стать учеником Елены Ольшанской – заветная мечта многих фигуристов. Это означало выход на финишную прямую, реальную возможность осуществить самые честолюбивые устремления. Быть лучшим, стать первым в мире – вот цель, которую она ставила перед своими учениками и, как правило, добивалась этого. Года через два у них появились впечатляющие результаты, его заметили в Федерации. Наступил новый этап в его жизни – жизни в Большом спорте.

Воспоминания прервала хорошенькая стюардесса. Лучезарно улыбаясь, громким голосом на трех языках она объявила о скорой посадке. Пассажиры оживились, засуетились, заговорили радостно и громко.

В Москве было пасмурно и нестерпимо душно. Приехавшие за Никитой Андреевичем дочь и зять заявили:

– Так и знайте, раньше, чем через неделю, мы отца не отпустим.