Танго в трамвае

Ее владения только на кухне и в теплицах. Как жить дальше? Роюсь в карманах. Нахожу мелочь, несколько денежных купюр, носовой платок и паспорт. Сколько прошло времени? Час? Два? Три? Не знаю время для меня, словно остановилось. Нелегко жить на этом свете. В груди жгла, горела обида. Вдруг плечи задрожали. Едва сдержался, чтобы не расплакаться. Нет, сопли, вопли, слезы это удел женщин и слабаков. Да, не повезло мальчику! Сегодня явно не мой день. Теперь у меня больше нет отца. А разве он был? Я его редко видел дома.

Когда он уходил на работу, я еще спал. Когда возвращался, уже спал. Так много лет. Со мной была всегда мама. Главное, что она от меня не отказалась. В небе родился ветер. Теперь я странник. Простой дубовый лист, сорванный бурей с родного дерева, и лечу по жизни. Без покоя и приюта. Близится вечер.

Глава пятая.

Осень дышит холодом в лицо. Небо постепенно затягивается тучами. В воздухе нарастает странное напряжение, как это бывает перед грозой. Где-то далеко полыхнула зарница, и через несколько секунд докатывается отдаленный раскат грома.

Поднимаю упавший желтоватый листок. В этом скверике встретил свою богиню. Помню, как бежала в сторону киоска. Как споткнулась, и я успел подхватить, уберечь от падения. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. Вздохнул, немного поморщился, пытаясь понять, почему так тревожно на душе. Все это осталось в недавнем прошлом. Закрываю глаза, медленно вдыхаю горьковатые ароматы хризантем и опавшей листвы. Неожиданно вспомнилась старуха с двумя палками. Блин, права оказалась старая перечница. Да, закончились для меня золотые деньки. Жизнь приперла, что небо с овчинку скоро, кажется. Да пропади ты пропадом, старая ведьма! Точно, накаркала. А, может, предвидела? Чепуха! Полная чушь. Я становлюсь мнительным, словно беременная женщина. С чего бы это? Хотя не все ли равно? Хрен редьки не слаще! Может, маме позвонить, чтобы не волновалась? Она дома, наверное, с ума сходит! Вот черт, а с чего позвонить? С трех пальцев? Телефон папаше отдал, погорячился. В голове изрядно шумит, немного подташнивает. Смутная тревога не проходит. Бред какой-то! Нужно меньше психовать. А может, это у меня с голодухи? За свободу нужно платить! В знакомом ларьке беру пластиковый стаканчик горячего кофе. Падаю на скамейку. Грусть дымкой обволакивает сердце. Вдыхаю аромат кофе. Этот запах успокаивал, как привет из прошлого. Эх, сюда бы добавить несколько капель французского коньяка.