Записки столичного контролёра

Ну, тут, слава Богу, все было целое, не сломанное. Водитель, бледный, испуганный, вытерев потный лоб, начал кричать:

– Елки-палки, да для кого только придумали поручни? Что, силёнок не хватило, трудно держаться покрепче? Тут обида захлёстывает душу горячей волной. Я кричу водителю, можно сказать, почти в лицо:

– Да не орите на меня! Я не глухая. Держалась за поручни я! Держалась! Торможение было слишком резким. Я не виновата, что меня оторвало от поручня, и понесло по салону.

– Я тоже не виноват! Это тут один придурок меня подрезал.

Пришлось применить экстренно торможение.

– Хватит спорить! Собирайтесь, поедем в приемный покой! – Тоном, не терпящим возражений, заявил врач.

– Нет, это совершенно исключено! У меня дома остался ребенок. Один. Я не могу никуда ехать, мне не с кем оставить дочку.

– Но послушайте, у вас все признаки сотрясения! – Не отступал врач. Я мысленно представила, что мне придется лежать в городской больнице. В душной палате, пропитанной хлоркой и человеческой болью и страданиями.

Слушать чужой стон и храп ночью, и бродить в поисках тишины по длинному больничному коридору.

– Нет, это исключено. Я подпишу все, что нужно, любые бумаги. Но от госпитализации категорически отказываюсь! У меня два выходных, а там праздники. Возьму пару отгулов, и отлежусь дома. А дома, как говорится, и стены вылечат! Врач и фельдшер, растерянно переглянувшись, вышли из салона. Позвонил бригадир. Он был в курсе событий. Приказ короткий, но ясный.

– Идите домой, отлежитесь! Я не стала сопротивляться.

Голова кружилась, сильно тошнило.

Дорога была не долгой, метро оказалось почти рядом. Прямая ветка, не нужно делать пересадок. Только дома рассмотрела свою спину. Она была фиолетовая, можно сказать, сплошной синяк. Да, мне крупно повезло, что ребра целые! – Подумала, осторожно прощупывая упитанные бока. Жировая прослойка спасла рёбра. Слава Богу, ни одно не треснуло.

– Мамочка, что с тобой? – Испуганно потрогала синяк дочка. Я обняла и поцеловала малышку.

Ей только шесть. А ее глаза видели столько горя! Не стала рассказывать, что случилось на линии. Решила все перевести в шутку.

– Это сегодня на линии обучалась летать.

– Летать? Как маленькая птичка? – Открыла от удивления, точно маленький воробушек, ротик, дочка.

– Ага, как птичка!

– И что, получилось?

– Можно сказать, что да, почти получилось. Только был прерванный полет. Летать немного научилась. Но, увы, мое приземление было слишком жестким.