Сквозь игольное ушко. Сборник рассказов

Те не протестовали, у них в селении привыкли к отъездам молодых на заработки, а оставленные малыши были все же некоторой гарантией возвращения детей.

Сначала жена с любопытством присматривалась к его подвальному быту, окружению, потом включилась в работу бок о бок с мужем. В редкие свободные часы он водил ее по достопримечательностям столицы, но Москва своими соблазнами ее не прельщала, пугала грохотом и многолюдьем.

Рузи была истинное дитя природы, не мыслила своего существования без гор, ледников, чистого пьянящего воздуха, гулкой тишины ущелий.

Всякая травка там была ей известна, всякий куст и дерево одаривали своими плодами, вкус воды – слаще меда…

А здешняя суета только раздражала и утомляла сверх меры.

До поры она еще молчала, а когда почувствовала, что понесла, сразу начались разговоры о возвращении домой, в родное село под Бадахшаном. Сархат был рад, что станет опять отцом, даже загодя, желая порадовать жену, принес пакет с какими-то вещичками для младенца. Но он считал, что рожать Рузи лучше здесь, в столичном роддоме, многие так делают! Рузи же рвалась домой, вопреки всем доводам!

Вон она, насупившись, замкнувшись, сгребает листья… Как ее убеждать?

Вопли, прорезавшие закатную тишину, заставили его поднять голову: на балконе седьмого этажа, взгромоздившись на перила, орала Верка.

Дворники эту шебутную особу хорошо знали, ярко выделялась среди всех жильцов дома, вот и сейчас она орала что-то несуразное:

"Всё! Свободна! Нечего с меня больше взять, нечего!"

Пьяная, что ли? Ротозеи с бульвара и из окон соседнего дома не успели настроить свои смартфоны, как она поскользнулась и под общий громкий выдох стремглав полетела вниз.

Судорожно дрыгая ногами, перевернулась в воздухе и врезалась в бетон головой. Только хрустнуло – и больше ни звука. С чего всё началось – не знал никто, чем всё кончилось – в потрясении наблюдали многие. В эту пору жители спального района еще совершали обычный моцион. Люди, словно притянутые магнитом, потянулись к неподвижному холмику, кто-то уже названивал в полицию, кто-то вызывал "скорую".

Сархат остолбенел, но быстро понял, что надо поскорее убираться, мигранты не любили общаться с полицией, даже если не имели касательства к происшествию, а свидетелей в данной ситуации и без него было предостаточно. Он схватил последний ворох, подошел к коробу, набитому сухой листвой доверху – и ахнул: сверху лежал…младенец, такой легкий и невесомый, что листва почти не осела.