Миссис Кисис, или Между городом и лесом

Только шум был БОЛЬШЕ мистера Бьорна, гораздо БОЛЬШЕ!

«Гроза?» – удивилась миссис Кисис и спрятала ухо обратно под одеяло.

Ну, нееет!.. Теперь точно никто не заставит ее выбраться из ее личного домика – из-под одеяла! (Всем известно, что у каждого есть свой личный маленький домик, если у него есть одеяло.) Миссис Кисис фыркнула в ответ на ворчание грозы и плотнее закуталась в домик… Ни горшки, ни кастрюли, ни тарелки, ни ложки, ни даже этот вреднющий камин! Никто не заставит ее выйти из своего убежища в грозу!

Ну, может быть, только мистер Кисис…

И дети…

Да, вернее всего, это будут дети…

Через некоторое время она встала и на мягких лапах, осторожно, чтобы не скрипеть половицами, прошла на кухню.

«Просто невозможное любопытство, – в который раз подумала Миссис Кисис. – Неисправимое растение…»

Сколько бы они с мужем ни отворачивали виноград от окна, привязывая его бечевкой так, чтобы он полз по стене дома, он все равно возвращался к окну и припадал к стеклу.

– Это потому, что от окна идет тепло, – заключал мистер Кисис.

Он был ученый муж.

Но миссис Кисис считала, что это потому, что кое-кто слишком любил совать свой нос, вернее, усы, в чужие дела.

Она посмотрела в окно. Уже рассветало. Все небо было словно накрыто огромным мягким серым одеялом, но грозовых туч видно не было.

«Гроза идет из-за леса, – подумала миссис Кисис.

Кошкам не обязательно видеть, чтобы знать. Она хорошо слышала далекий глухой рокот и уже чувствовала запах дождя в воздухе. Стало зябко.

«Посмотрим, что будет… Пора начинать день».

Миссис Кисис строго посмотрела на камин и так же строго сказала:

– Доброе утро.

Она положила в него несколько вкусно пахнущих поленьев и чиркнула длинной спичкой:

– Ешь.

Поленья неожиданно быстро разгорелись и даже весело затрещали.

– Что? Испугался грозы? – спросила хозяйка, подбоченившись.

Камин выпустил облако желтых искр.

– Не подлизывайся, будь добр, – хмыкнула миссис Кисис и пошла заниматься тестом.

Любимая посуда не могла дождаться, когда же очередь дойдет до нее, и от нетерпения едва не подскакивала, позвякивая, на столе, на полках и в старинном буфете. Деревянные миски, глиняные горшки, расписные фарфоровые чашки – все, если бы могли, прыгнули бы ей в лапы, как малые дети.