Весенние мелодии для осенних скрипок. Первая и вторая части романа. Рассказы об иностранцах

– А вот пирожки, пробуйте пробуйте, – старалась угодить гостям мама. – И с капусткой, и с мясом, и с джемом… А этот салатик из кальмаров наш Витя делал. У вас такого нет! – улыбнулась мама. – Нравится?

И Мари Жо, и Аня, и маленький Патрик наворачивали все, накладывая то винегрет, то салат оливье, то селедочку с картошкой. Завершив блюдо, они отламывали кусочек хлеба и вытирали им до блеска тарелку, отправляя этот кусочек в рот.

Ларису передернуло от таких действий. И почти что, чуть не вырвало.

– Требовать для мягкой котлеты нож, и вылизывать оставшийся соус! – это было не понятно, и для Москвы не совсем прилично…

Танцы в концлагере

– А сейчас как вы живете? – спросила Надежда.

У вас квартира или свой домик?

– У меня большая хата, – похвалилась Аня. – И у каждого сына большой дом и земля. И огород, и гуси, и куры, и огурчики. Мы тожа солим корнишон. У меня много банок в погребе. Мой мужик в саду работает и в огороде. Всего полно.

– Это не Париж! – вздохнула про себя Лариса. – Огород, гуси…

– Аня, а что, никого у тебя здесь не осталось? – сочувственно спросила Надя.

– Действительно, – подумала Лариса, почему она не пробует поехать в свою деревню, там наверняка остались родственники. За неделю в Москве, можно съездить и туда, и сюда. И переписываться тоже можно было бы. Боится бедных родственников? Наверное, – решила она.

– Може, и есть кто, – уклончиво сказала Аня. – Я писала после войны домой. Мне сестра отвечала. А потом нет. Но, я и писать не стала. А хочется посмотреть еще раз на деревню, на родных, и боюсь.

Жалко. Ведь если кто и остался, то меня уже не знають. Теперь я уж старая.

– Мама моя умерла еще до войны. Мне тогда годика два было. Отец быстро женился, – махнула она рукой, у него потом еще дети были. А меня тетка взяла. Так я с ней до войны и прожила. А потом и тетка умерла. Потом немцы пришли, собрали всех на площади, и прямо с площади угнали в Германию. Мы думали, что по дорогое, може убьют. Но, нет! Привезли на фабрик.

– Страшно было? – спросила Надя.

 – Я один раз немца тоже видела. Тогда, нас из школы послали копать окопы, под Москвой. Это было в сорок первом. А тут, самолет немецкий, низко пролетел над нами, так, что даже лицо летчика было видно. У нас девочка была, Роза, так он в нее стрелял. Убил! Хорошая девочка была. Жалко!

– Страшно, – махнула головой Аня. – Работали много. Есть давали мало. «Арбайтен, арбайтен, нихт ессен!» – Аня сделала возмущенное лицо, надула щеки и сказала, – уф.