После Владимира

Хитрый этот Любомир. Возгарь их сторожил и свежатину добывал. Новости лесные сообщал. А как это все получалось, то молодой деве Найдене было неведомо. Посмотрев на своего поверженного витязя, она взяла с тайной полочки цору, маленькую вощеную книжечку, и писало и стала выводить уже известные ей буквы. Когда она впервые увидела буквы, написанные на бересте, то сразу начала учится писать сама. Она просто повторяла все эти палочки, черточки и кружки, не понимая их смысла. Сейчас для нее это было просто рисование.

Она рисовала на воске и стирала. Недавно она научилась делать чернила из наростов на дубе, заготовила бересту, на которой хотела попробовать пописать. Но все это скрывала от Любомира – ей казалось, что он не одобрит ее увлечения. Она долго сидела и писала при тусклом свете лучины, вдруг ей показалось, что незнакомец смотрит на нее:

– Ты не спишь? – спросила она.

– Нет, – прохрипел он. – Пить хочу.

Она поднесла воду. Приподняла его голову. Он начал жадно пить.

– Погоди, тебе много нельзя.

Я сейчас деда позову. – Она вспомнила наказ Любомира.

Неожиданно воин схватил ее за руку:

– Мне к князю надо, где я?

Его рука горела. Найдена выскочила из дома, оставив дверь открытой, в дверном проеме показалась большая черная собака.

Любомир пришел быстро, подошел к раненому:

– Думал, здоровый, а он вишь как загорелся. – Он положил руку на его лоб.

Воин открыл глаза:

– Ты волхв? Я тебя помню. Что со мной?

– Девчонка моя тебя на поле нашла. Рана на плече заживет, а вот с ногой – беда.

Долго и больно придется лечить. Ты не пугай девку, она мужей не видывала, а ухаживать и ей придется. Лежи, пока жив. Ты ей обязан.

Воин повернул голову, посмотрел затуманенным взглядом на Найдену и кивнул.

– Как зовут тебя, воевода? – спросил волхв.

– Андрей, – прохрипел он и закрыл глаза.

– Ну, девка, неси уксус, хорошо много сделали, ветошь. Лечить его буду.

Больной он был беспокойный, вначале горел, боялись, что не выживет. Протирали уксусом и поили в разбавленном виде.

Рана на плече опять открылась, пришлось кровь останавливать. Все поворачивается, не спит, отвар сонный на него почти не действовал.

Не спал, но от жара ничего и не понимал, все больше бредил какой-то Ириной и даже плакал, то княжича вспоминал и кричал ему, как в бою. Любомир все вдыхал и читал, читал заклинания.

– Вишь, ты, дева, душа у него болит, вот и тело горит. Давай отвар покруче завари, забыться ему надо.