Долгая ночь

И сейчас вместо того чтобы вести КАМАЗ в тёплой куртке и вдыхать запахи отработанного топлива, Владимир спокойно ведет «Рено» в удобной футболке фирмы «Адидас», а по салону витает запах жасмина исходящий из игрушечной собачки с подрагивающей головой. «Капитализм,– с улыбкой подумал Владимир, вспоминая знаменитый фильм с Арнольдом Шварцнегером»

Тем временем грузовик, успешно преодолев подъём в гору, приготовился к спуску. За окном с права от дороги елочки сменились высокими берёзами. Владимир посмотрел на дорогу, спуск предполагался не крутой, но долгий.

К тому же у подножья холма значился поворот налево. «Не лишним будет сбавить скорость, – предположил Владимир». И затем привычными движениями водитель не спеша, переключился на низшую скорость…

Неожиданно грузовик, издав непривычный звук похожий на кашель больного человека, дёрнулся и заглох резко остановившись.

–Чтоб тебя зараза!– досадно вскрикнул Владимир.

Всё когда-нибудь ломается и происходит в первый раз. Магнитофон тем временем крутил очередную мелодию про несчастную любовь.

Владимир потянулся к замку зажигания. Не торопливо повернул ключ. Двигатель, кряхтя и жужжа, нехотя завёлся. Слева пронеслась легковушка, истошно вопя клаксоном.

–Да пошёл бы ты, куда по дальше!– нервно крикнул Владимир, понимая, что стоя на трассе, перегородил дорогу. «Ну и что! Зачем так сигналить? Я же не дебил! Сейчас тронемся дальше». Тростин прислушался как спокойно и ровно урчит мотор. «Значит, ты тоже можешь ломаться жестянка». Водитель надавил на сцепление, переключился на первую передачу и, приготовившись двинутся в путь, медленно отпустил педаль.

Но вместо размеренного движения грузовик тяжело и беспомощно дёрнулся и встал медленно отключаясь.

–Да ё-моё!-, Тростин не мог поверить такому.

Нервно переводя скоростной рычаг на нейтральное положение, Владимир снова потянулся к замку зажигания. Повернул ключ. Двигатель в очередной раз закряхтел, но не завёлся. Владимир начинал серьёзно нервничать. Ему в очередной раз пришлось заводить мотор грузовика, прислушиваясь как тот, дребезжа и издавая неприятные звуки, высасывал энергию из аккумулятора, что было заметно по мерцающему свету габаритных огней, от чего в кабине становилось темнее.

Двигатель же никак не хотел заводиться. Тростин продолжал поворачивать ключ в замке зажигания, пока не различил в шуме воскрешающегося мотора непонятные посторонние звуки. Прислушиваясь к ним Владимир, медленно отпустил ключ. Двигатель замолк, так и не ожив.