Долгая ночь

Но странные звуки не прекратились. Тростин сначала не мог понять, откуда они шли, затем его взгляд упал на дисплей магнитофона, единственный источник света, находившийся в кабине грузовика несчитая подсветки датчиков скорости и остальных жизненных параметров автомашины. Зелёные цифры показывающие количество прокрученной ленты остановились, изображая непонятное число, даже не число, а рисунок. Владимир заворожено стал присматриваться к этому рисунку, одновременно прислушиваясь к звуку из динамиков. В них не было уже привычной мелодии отечественного певца.

Сейчас из них шёл странный шум, который мог напомнить звук зажеванной ленты. Владимиру приходилось с таким сталкиваться. В таких случаях цифры положения ленты медленно, но всё же шли. Сейчас же они оставались в неподвижном положении, изображая, что-то очень знакомое… Чем ближе Владимир склонялся к дисплею, и чем больше он понимал, что же изображают эти цифры, тем понятнее и громче становился звук. Звук был похож на.... на… на разговор. Нет нет скорее не просто на разговор нескольких людей, а на разговор одного человека, который… называл имя Тростина! «Владимир, Владимир…– исходило из динамиков магнитофона». А на дисплее цифры изображали глаза! Непонятное смешанное чувство возникло в душе Владимира. Неожиданно слева раздался протяжный гудок. Владимира от страха встряхнуло до потолка кабины. Мимо проехала очередная машина недовольная положением грузовика Тростина. Владимир, наблюдая, как исчезают в дали габаритные огни легковушки, медленно стал успокаиваться. Впервые он был рад встречному автомобилю. Но по мере удаления неожиданного спасителя вместе со спокойствием у Владимира начала пробуждаться тревога. Он резким движением повернул голову в сторону злосчастного магнитофона. Но к удивлению Тростина вместо зелёных глаз на дисплее бежали арабские цифры, отображая положение ленты, а из динамиков лилась чудесная музыка в сопровождении звонкого голоса, какого-то отечественного певца. Владимир со смущением минуты две наблюдал, как зелёные цифры продолжали своё движение к бесконечности. Мысли водителя путались, и он ни чего не смог придумать кроме нечленораздельной ругани на языке не понятному даже ему самому.

В очередной раз Тростин потянулся к замку зажигания, чтобы завести не послушный двигатель французского большегруза. Владимир не спешил. Не много прислушавшись к посторонним звукам, водитель осторожно повернул ключ. К удивлению Тростина мотор завелся, без каких либо усилий.