Реквием по любви

Карпова проворно отвесила поклон своей публике и уже собиралась присоединиться к подругам, но и шага сделать не успела – кто-то грубо схватил ее за локоть.

И этим кем-то оказался… Похомов.

– Ты нарушила главный запрет! – пробасил он хриплым голосом, от которого у Лизаветы кожа мурашками покрылась.

Или просто его прикосновение так подействовало?

– Ка… какой? – выдохнула она, заикаясь.

Дмитрий резко развернул ее. Теперь Лиза не знала, как выдержать взгляд этого человека и не грохнуться в обморок, но уже по-настоящему.

Сейчас он казался ей колючим-колючим, словно ежик. Хищный оскал ничего хорошего не предвещал, это она уже успела уяснить.

– Ты должна была… никогда не попадаться мне на глаза!

– Да будет вам известно, – Карпова тщетно пыталась вырвать руку из стального захвата, – я не знала, кто именно приглашен на бал. И вообще, мне нет дела до этого глупого правила. Не в детском саду, слава богу!

– Он тебе не поможет! – холодно отчеканил Борзый и, ломая ее сопротивление, с силой прижал к своей груди.

 – Ни бог, ни черт!

Лиза побледнела как полотно, понимая – за ними сейчас с большим интересом наблюдают несколько сотен глаз. Но его сердце…

Оно так гулко и мощно билось в груди, что хотелось прижаться к нему еще крепче. Насладиться его силой. Почувствовать себя защищенной. Наваждение прошло быстро, стоило лишь Соне напряженно спросить:

– Лиза, все в порядке?

Карпова начала вырываться из объятий Дмитрия, что немало его позабавило. Видя, каким озорством светятся глаза мужчины, Лиза просто рассвирепела – изо всех сил укусила его за руку прямо через тонкую ткань рубашки.

Борзый ругнулся, слегка ослабив хватку. Как раз этим замешательством Лиза и воспользовалась – выскользнула из мужских рук и побежала к Соне. Триумф ее длился ровно три секунды!

В два шага Дмитрий нагнал Лизавету и, не дав опомниться, впился в ее губы настойчивым поцелуем. Он словно с ума сошел! Едва ее полуобнаженное тело увидел – все, что когда-либо его сдерживало, рухнуло.

Стоило грубыми пальцами нежность ее кожи ощутить – и прощай трезвый разум. Всю злость как рукой сняло. На смену ей пришло дикое, неконтролируемое чувство голода. Похомов все сильнее прижимал Лизу к себе. Углубил поцелуй, наслаждаясь сладостью ее рта. Поначалу она стояла, не двигаясь, словно оцепенела. Секунда. Две. Наконец, поддавшись его натиску, несмело ответила. По залу прошелся возмущенный шепоток.

Это Дмитрия и отрезвило.