Реквием по любви. Грехи отцов

Замолчал, а после секундной паузы продолжил: – С ним все в порядке.

Для чего он говорил ей это, Лизавета понимала с трудом. Однако, от подобных слов будто камень с груди убрали. Она смогла сделать полноценный глубокий вдох.

– Собирайся, олененочек. Прокатимся.

– Куда?

– В город.

– Зачем?

От его ответа в венах заледенела кровь, а сердце, казалось, покрылось инеем.

– На твою съемную квартиру. В больницу. На кладбище.

* * *

– Ч…что?

Сознание начало медленно меркнуть, а Лиза – превращаться в безвольную тряпичную куклу.

Быстро сориентировавшись, что к чему, Похомов схватил девушку за плечи и слегка встряхнул.

– Ты чего это? – Легкие шлепки по щекам. – Как мел побелела…

– Кладбище? – Внутренности словно кипятком ошпарило. – Больница?

Видя ее потерянный, перепуганный взгляд, Аркадий Михайлович чертыхнулся:

– Тьфу ты! Не было печали. Я пороть тебя буду, ей-богу. Опять черт знает что себе напридумывала?

Не отдавая отчета собственным действиям, Лиза что было сил вцепилась в грубоватую мужскую ладонь, отчего Похом едва различимо вздрогнул.

Будто не привык к вторжению в личное пространство.

– Я не понимаю.

– Расслабься, сказал! – прогромыхал он над ухом, очевидно пытаясь привести девушку в чувства. – Не о чем беспокоиться.

Эффект получился противоположным – ей передалось его раздражение.

– Действительно! – зашипела она сквозь стиснутые зубы. – По-вашему, все нормально? Озвучить столь странный маршрут – и ничего, НИЧЕГО не объяснить при этом?

– Вполне.

Отчего нет-то?

– Что с Димой?

Вопль из груди вырвался. Из самых глубин души. Ничего поделать не смогла. Не было сил сдерживаться. Ничего уже не соображала.

– Да твою ж мать! Выброси уже моего сына из головы! Не думай. Не терзай себя!

– Может, мне еще и сердце из груди вырвать? А? Чтобы легче и быстрее… Вы жену не бросили что-то!

Его пальцы впились в нее, причиняя вполне реальную боль.

– Лиза! – Прозвучало предостерегающе и грозно.

– Я пытаюсь. Ясно вам? Пытаюсь! Но это… это хуже ломки.

Вам не поня…

– Ошибаешься. Я понимаю.

Схлестнулась с ним взглядом и утонула в эмоциях. Искренних. Настоящих.

Мужчина позволил их увидеть, не скрываясь за привычной маской холодности и равнодушия. Сожаление. Тоска. Невозможность повлиять на ситуацию. А также… необъяснимая нежность. Всего на несколько секунд Похомов обнажил перед ней душу, но этого оказалось достаточно, чтобы остудить свой пыл. Взять под контроль расшатавшиеся нервы.