Реквием по любви. Грехи отцов

Затем он снял массивные золотые часы, крупный перстень с множеством камней, обручальное кольцо, крест с цепочкой и зажим для галстука. Со смесью недоумения и настороженности девушка наблюдала, как все его личные вещи оседают на столе. Моргала – и то через раз, страшась пропустить что-то важное. Когда мужчина, схватившись за ремень, одним резким движением, практически рывком, выдернул его из петелек брюк, Лизавета не выдержала. Тоже вскочила на ноги, от волнения заламывая пальцы.

– Что вы делаете? – Голос охрип и предательски дрогнул.

Пороть ее собирается? До рукоприкладства дойдет?

Похомов замер, окидывая Лизу цепким взглядом, который остановился на ее руках.

– Занятная цацка, дорогуша, – будто и не слышал вопроса, он кивнул на кольцо. – Снимай!

Горло сжал болезненный спазм. Неужели догадался? Говорить удавалось с трудом. Но и молчать было нельзя.

– Нет, – проговорила Лиза, едва не закашлявшись от невероятной сухости во рту. – Оно – мамино. Не сниму!

– Не припомню у Маринки подобной вещицы, – задумчиво и отстраненно заметил мужчина.

Колени затряслись, угрожая подкоситься в любую секунду. Вот-вот, еще мгновение, и Аркадий Михайлович уличит ее во лжи…

– Забавно! Вы что же, проверяли каждое украшение, которое дарил ей мой отец после очередной супружеской ночи? – Лучшая защита – нападение. – Или, быть может, все гораздо серьезнее, и вы даже свечку держали?

Черт! Да у нее, похоже, раздвоение личности! Не иначе, раз сама не понимает, что несет. А главное, когда? Свой голос Лиза словно со стороны слышала…

Мужчины загоготали, да так громко, что слух резануло.

– Батюшки! Говорили в свое время старые люди: и станут девицы – бесстыжие лица! Вот, пожалуйста. Своя такая!

Фыркнув, Лиза отвернулась. Внимание привлек голос Верещагина:

– Похом, правду девчонка говорит. В шкатулке украшения нашла. При мне было, сам видел.

Ух, от сердца отлегло. Захотелось даже поблагодарить Матвея за поддержку.

– Мамино! – Кажется, в какой-то момент девушка и сама начала в это верить.

– Ну, носи тогда, че… Чего добру-то пропадать, да?

Наверное, до этой фразы Лиза и не дышала вовсе. Оттого столь глубоко и жадно втянула сейчас в себя воздух.

– А пока снимай! – припечатал Похомов грозным рыком. – Серьги и крест тоже на стол. Позже заберешь.