Реквием по любви. Грехи отцов

Другой сам себе пулю в голову пустил, опасаясь мести разъяренного парня.

Ни живая ни мертвая – по-другому ее состояние невозможно было описать. Лихорадило, как при сильнейшей простуде. Лиза едва слезы сдерживала от сочувствия девушке. И Пашке. По последнему и вовсе сердце ныло. Понятно теперь, почему вечерами с Димой водку хлещет.

Да только боль от потери алкоголем не залить.

– А самое интересное во всей этой истории – прятал-то ее я. В благодарность за помощь с тендером. О местонахождении Ларисы знали лишь мои люди.

Шваль, продавшая меня, ходит где-то рядом.

– Зарутский? Он стоит за всем?

– Макар – пешка. И тогда. И сейчас. Пешка, наделенная крупицей власти. Его руками действует Москва. А конкретно – урка… то есть вор в законе Гарик Пескарь.

– Кто?

– Игорь Пескарев – человек, на чьих руках реально кровь твоего отца. Тот, кому Макар сдал Черчилля в надежде заполучить Маринку.

– Он… жив?

– Пока еще на тот свет не отправили.

Что-то щелкнуло в голове в тот миг. Стало жутко. По-настоящему жутко.

И похоже, ее состояние отразилось на лице, потому как Аркадий тут же принялся успокаивать:

– Не нужно бояться, олененок. С тобой мои лучшие бойцы. Плюс Ювелир под боком. А он как минимум трех толковых ребят стоит. За тебя я спокоен.

Голова шла кругом. Мозг плавился.

Хватит трястись. Трезвый ум. Нужен трезвый ум.

Лиза, как в одежде была, так в озеро и вошла, несколько раз окунаясь с головой. Нижние слои воды не прогревались, а потому тело обожгло холодом. Зато взбодрило вмиг.

– Вернемся домой? – Лиза вопросительно взирала на мужчину, выжимая волосы. – Есть хочется.

Похомов поднялся, небрежно отряхивая брюки.

– Наш разговор в гостиной… чисто на публику? – уточнила она осторожно. – На случай возможной прослушки, так ведь?

Он следил за ней с легким прищуром.

– Я похож на балабола, дорогуша? Все более чем серьезно.

– Что ж, – равнодушно пожала плечами Лиза, хоть внутри от волнения все спиралью стягивалось, – жду не дождусь, как отреагирует на мои слова дядюшка!

– Готовься к суровой реальности.

Прокурор в ярости – зрелище не для слабонервных.

Любого противника можно сделать союзником.

– Мне не страшно, – выдавила из себя улыбку девушка. – У меня есть тот, кто способен его усмирить.

Муж и свекр.

– Что бы это значило?

– Вы полюбите меня, Аркадий Михайлович! Станете дорожить мной так же, как когда-то дорожили моей матерью. Даже сильнее, если вдруг окажется, что я ношу под сердцем вашего внука.