Реквием по любви. Грехи отцов

Хоть мельком. Пусть даже через окно.

Комнату Лизы Дмитрий нашел сразу. И дело вовсе не в маячке, как озвучил ранее. Нет. Борзый просто ее чувствовал. Всегда. Как зверь, идущий по следу. Как животное, отставшее от родной стаи.

Дом – там, где она!

Было далеко за полночь. Казалось, все давно спали – в помещениях не горел свет. А он, как последний идиот, продолжал таращиться на ее окно. И даже тонны выкуренного никотина не заглушали сжиравшую его тоску. Удача не подвела и на этот раз. В какой-то момент девушка распахнула окно, и Дмитрий, недолго думая, проник внутрь.

Разговор Лизы с Матвеем, который он слышал от начала и до конца, заставил рассвирепеть и завестись с полуоборота. Ревность жгла нутро словно каленым железом.

На мое позарился!

Похомов готов был растерзать противника голыми руками. Да что там! Рвать его глотку зубами, если придется. Одному Богу известно, чего стоило ему сдержаться. Возможно, осознание, что палиться никак нельзя, придало сил. А возможно, понравилось, как дерзко и уверенно осадила Верещагина Лиза.

Не каждый так сможет. И о любви к Дмитрию, не таясь, говорила. Только это и удержало на краю.

Один черт, когда в его руках малышка оказалась, крышу его снесло знатно. Действовал грубо, примитивно, на инстинктах. Хотелось не только телом ее владеть, но и душой, мыслями. Безраздельно.

Залить ее всю – всю, черт возьми! – слюной, спермой, кровью. Всем, что только найдется в собственном теле! Осеменить. Пометить. И забрать всю. Без остатка.

Безумие… мое безумие!

– Дима! Который час?

Ее улыбку Похомов почувствовал собственной кожей.

А после она прикусила его сосок, нешуточно будоража бегущую по венам кровь.

Маленькая…

Он рассеянно посмотрел на левое запястье:

– Семь тридцать.

– Через полчаса придет Данила. У них в восемь смена.

Сладко потянувшись, Лиза зевнула. Явно не выспалась, но вида не подавала.

– Приготовить тебе завтрак? Я могу принести сюда… ну, если ты спрячешься в шкафу ненадолго.

Дмитрий едва в голос не загоготал от нелепости вопроса.

Только в шкафу он еще и не сидел!

– Это лишнее, кроха, – фыркнул Похомов и, схватив за талию, перетянул жену на себя. Заставил сесть к нему на колени и теперь нежно мял упругие ягодицы, наслаждаясь ее легкими стонами. – Да и занят я буду. Очень… чрезвычайно… глубоко занят!

– Мне кое-что не дает покоя, – произнесла девушка мягко, когда все закончилось. Как и вчера, после близости Лиза тщательно очищала себя влажными салфетками.