Реквием по любви. Грехи отцов

Толю отыскать не составило труда! До такой степени обнаглел и расхрабрился, что оглядываться перестал. А в их кругах так нельзя. Фатальная ошибка. Нужны осторожность, бдительность. В общем, на том и сыграли. Спустя некоторое время зажали Решето в туалете одного из популярных ночных клубов города. Сокол стоял позади и следил за дверью. Хоть и сам не отказался бы вытрясти из урода душу, да лишние свидетели тоже ведь не нужны.

Оценив ситуацию, Толя бесстрашно ринулся в бой. Смело, но глупо. Поначалу Дмитрий сдерживался, контролировал себя, смягчая и укорачивая удары.

Думал добыть информацию малой кровью. Впрочем, зря. Тертый оказался калач. Немудрено, столько ходок за плечами. В какой-то момент явно охреневший сосунок начал детально описывать все, что творил с его крохой. И что сделает при следующей встрече.

В голове перещелкнуло. Разум не просто помутился – он растворился в клокочущей ярости!

И пальцем ее не тронешь, мразь. У тебя их тупо не останется!

Хотелось уничтожить. Растерзать. Стереть тварь с лица земли.

Дмитрий холодно улыбнулся, понимая, что тот приговорил себя. Только что! А секунду спустя, совершенно озверевший, он бросился на Решето. Дальше красная пелена. Чистый лист. Лишь ее заплаканное лицо перед глазами. Лишь ее срывающийся от страха голос и дрожащие губы. Похомов затряс головой, пытаясь избавиться от наваждения.

Нет здесь мышонка. Далеко от него. И в относительной безопасности.

Тяжело дыша, он прислонился к прохладной мраморной стене.

– Проверь! – прохрипел другу, кивнув на притихшую особь.

Сам же принялся разглядывать окровавленные кулаки. Плоть горела огнем и пульсировала тупой, ноющей болью. Неудивительно, костяшки сбил прилично. Неделю заживать будут, но это мелочи. Подошел к умывальнику, опустил руки под струю ледяной воды. Хоть кровь смыть да остановить. От того, с какой силой защипало раны, едва вслух не выругался.

– Живой! – пробубнил Пашка, хватая Толю за влажные от крови волосы и прощупывая пульс в районе сонной артерии. – Водой сбрызнем, сразу же очухается.

Похомов с трудом сосредоточил взгляд на друге. Тонны адреналина в крови все еще делали свое черное дело. Его трясло, хоть и каждый мускул в теле был тверд, подобно камню. Колотило от примитивной ярости, плотным пологом окутавшей сознание.

– Так сбрызни! – рыкнул он раздраженно. – Лучше ты, Паша. Иначе я просто утоплю его на хрен!

Сокол, набрав полные пригоршни воды, плесканул в лицо парня. Тот громко закашлялся, но в себя пришел.