Реквием по любви. Грехи отцов

– Почему только сейчас? Прошло немало времени.

– Ее надежно охраняли. Эти ваши… типа элитные, спецназовцы бывшие. Верещагины. К ним не совались, и не обсуждалось даже. А потом внезапно защита понадобилась кому-то более важному. Их с объекта сняли, и выпал реальный шанс… никто не предполагал, что этот там будет. Нормальных ребят положил, сволочь!

«Этот» в данный момент был злее сатаны. Потерю Ларисы Пашка переживал тяжело, хоть и держал все в себе. И пусть великой любви к ней не питал, вину за случившееся определенно чувствовал.

Дмитрий слишком хорошо знал друга, чтобы не понять.

– А теперь, мразота, перетекаем к главному вопросу, – озвучил Сокол, сжимая руки в кулаки, да так, что костяшки побелели. – Откуда вам все это известно?

Решето поморщился от боли, поглаживая ребра. Однако с ответом не спешил. Пришлось подтолкнуть.

– Кто крыса, Толя? – Борзый неотрывно смотрел в его глаза. – Я знаю, что среди наших есть чужак. Кого внедрил к нам Зарутский? Или кто-то свой предал?

Парнишка замотал головой в знак протеста:

– Не знаю.

– Играть со мной вздумал?

– Не горячись! Имени не знаю. Только голос слышал, когда они с Макаром созванивались пару раз. У пахана очень громкий динамик.

– Так редко отчитывается? – Червячок сомнения зашевелился в подкорке. – Или тебя не посвящают?

Решето зашелся лающим кашлем. После продолжил:

– Нет. Вообще не отчитывается. Никогда.

– Почему?

– Так это… Пескаревский же он. С Макаром на равных вроде.

Дмитрия бросило в жар.

Казалось, в следующую секунду он либо зубы в порошок сотрет – столь сильно сжал челюсти, до противного скрежета; либо внутренности выплюнет, потому что брюшину от безмолвного ужаса скрутило.

Он может беспрепятственно добраться до его жены! До матери!

– Как близко? – прокаркал сиплым голосом.

– Близко, судя по всему. И достаточно давно. Уже несколько лет, как я понял, среди ваших ошивается. Обжился, корни пустил. Но верен по-прежнему Гарику. И только ему.

– Если услышишь голос, вспомнишь?

– Да.

– Однажды я предоставлю тебе такую возможность. А пока о нашем разговоре никто не должен знать. На случай, если решишь соскочить, напоминаю: у Пашки есть запись, где вы с бывшим сокамерником сверкаете своими причиндалами. Ее можно смонтировать как угодно. Никто не поверит, что я вас остановил. Ты меня понял?

– Паскуда! Будто у меня выбор есть!

– Так и у меня его нет. Я сам тебя найду, как понадобишься.

* * *

Данила не подвел.