Реквием по любви. Грехи отцов

Когда те закончились, разве что не с ноги распахнула дверь. Похомова нашла в беседке вместе с бабушкой и братьями Верещагиными. Не справившись с эмоциями, швырнула все свое богатство прямо на стол и, рухнув на скамейку, разревелась, как последняя дура! Навзрыд, чем несказанно перепугала Аркадия Михайловича. Почувствовав себя в кольце его рук, Лиза заплакала еще громче. Еще отчаяннее. И услышала его успокаивающий шепот:

– Ну, чего ты, олененочек? Не страшно же совсем!

– Вы не понимаете! – уставилась она на него покрасневшими глазами.

 – У меня все не как у людей! Я даже забеременеть по-человечески не смогла!

– Поверь, Лиза… оно к лучшему.

– Конечно! Ведь нет на свете силы, которая привязала бы вашего сына ко мне крепче, чем наш с ним ребенок. Да? – зачем-то повторила Лиза недавние слова Дмитрия. – Я знаю это и без вас!

Сколько времени прошло, пока она успокоилась, неизвестно. Похомов все еще прижимал к себе ее подрагивающее тело. Возможно, бред воспаленного сознания, но Лизе показалось, что он нежно называл ее дочкой, шепча тихонько на ухо ласковые слова.

– А почему одна отличается? – привлек к себе внимание Данила, увлеченно разглядывая разложенный на столе веер из тестов. – Так должно быть?

Невидящим взглядом девушка уставилась на единственный тест, на котором красовались две полоски, лихорадочно припоминая, что на одной из коробочек мельком видела надпись «сверхчувствительный».

Возможно ли? Она тут же запретила себе надеяться. Один против десяти? Смешно!

– Что это значит? – раздался напряженный голос Аркадия Михайловича.

– Ничего. – Лиза вытерла лицо тыльной стороной ладони. – Иногда бывают осечки. Бракованный попался. Наверное…

Поддавшись порыву, она вскочила на ноги и яростно смела все тест-полоски на дощатый пол.

– Видеть их не могу!

* * *

– Бульона отварить, Лизонька?

– Не хочу.

– Разве можно так, ягодка? – ужаснулась Валентина Степановна. – Вчера ни крошки во рту не было. Сегодня полдень уже, а ты еще не вставала…

Несмотря на явное желание растормошить внучку во что бы то ни стоило, бабушка присела на край постели.

Самой себе противореча, заботливо поправила одеяло, вкладывая в банальный жест столько нежности и тепла, что в глазах у Лизы вновь защипало.

Она перехватила бабушкину шероховатую ладонь и прижалась к ней губами, выражая благодарность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».