Реквием по любви. Искупление

Обессиленно рухнув на колени, девушка в голос выла, раскачиваясь вперед-назад:

– Не может быть! Я не верю… Паша! Паша! Я не верю!

Андрей стоял рядом ни живой ни мертвый.

Внезапно о себе напомнил и Зарутский:

– Боря, Шмель действует не один. Среди ваших архаровцев есть и конкретно его человек. Его личный стукачок. Валентин Кузнецов. Знаешь такого?

Глава 4

В ту секунду Дмитрию показалось, что его парализовало.

От макушки до кончиков пальцев.? ? Сердце, надрывно тарахтящее всего мгновение назад… теперь камнем замерло в груди.

Воздуха не хватало катастрофически. Борзый задыхался. Но наполнить легкие кислородом не получалось. Не выходило. Собственное тело его предало. Не слушалось. Ужас. Дикий. Паскудный. Примитивнейший ужас пронзил нутро острым раскаленным жалом. Заструился по венам.

– КТО? – Душераздирающий рев отца эхом раскатился по окрестностям.

Макар оставался невозмутим, когда буркнул в трубку:

– Твой начбез, Аркаша! Твой…

– Он с ней! – заторможенно отозвался Прокурор.

 – Он сейчас с Лизой!

– В каком смысле? – прозвучало из динамика после крохотной паузы.

– На прогулке. Они на прогулке.

– Вашу мать! – истошно завопил Зарутский и спешно сбросил вызов.

И этот самый вопль подействовал на Дмитрия отрезвляюще. Шумно сглотнув, он изо всех сил стиснул в руке телефон, рискуя раздавить гаджет к чертовой бабушке. Подключаться к камерам, установленным по периметру дома, не имело смысла. Их радиус был рассчитан не более чем на двести метров.

Чего не скажешь о маячке в кольце Лизы. Активировав программу слежения, Похомов сразу же узнал о местоположении своей Крохи.

Их разделяло больше полутора километров. Далеко. Слишком далеко.

Не дожидаясь распоряжения старших, Матвей нажал кнопку рации.

– Прием! – бросил он дрогнувшим голосом. – Как у вас там дела?

Тишина в ответ. Оглушающая. До жути звенящая тишина.

– Даня? – не оставлял попыток Верещагин. – Доложи обстановку! Все хорошо? Возвращайтесь! Немедленно возвращайтесь! И… начеку будь, понял? Чего же ты молчишь, брат? Какого дьявола ты молчишь? Даня, сука! Отзовись!

Чудом не тронувшись умом от беспокойства, Дмитрий ринулся со двора в сторону своего автомобиля.

Но, услышав в рации помехи, резко остановился.

Кто-то пытался ответить им. Не с первой попытки, но у него это получилось.

– Он… не дышит, – донесся до них слабый, едва различимый голос Алмазовой. – Его сердце… почти не бьется. Он умирает.